– Еще сто ярдов до них, сказано тебе. – Снова взглянув на идущую вдоль берега дорогу, капитан усмехнулся, радуясь возможности сменить тему разговора. – Никогда прежде не видел, чтобы телеграфные столбы укорачивались на глазах.

Посмотрев на орудия, прицепленные к грузовикам, появившимся на дороге, Миллер прокашлялся.

– Я ведь только повторил то, что сказал Лука, – смутился Миллер.

– Что такого тебе сказал Лука?! – возмутился маленький грек. – Ей‑богу, майор. Этот янки врет, как сивый мерин!

– Может, и я что‑то напутал, – ответил великодушный Миллер. Сморщив лоб, он уставился на пушки. – Первая, похоже, не пушка, а миномет. А вон там что за хреновина?

– Тоже миномет, – пояснил Мэллори. – Пятиствольный.

Такой наделает делав. Это Nebelwerfer, или «зануда Минни».

Воет, как души грешников в аду. Услышишь – душа в пятки уйдет, особенно ночью. Но больше всего надо опасаться вон того...

Шестидюймовый миномет. Почти наверняка будет швырять осколочные мины. После его работы в пору шваброй и лопатой убирать.

– Молодец, – буркнул Миллер. – Скажи еще что‑нибудь веселенькое. Но в душе он был признателен новозеландцу за то, что тот отвлек от терзавших его угрызений совести. – А чего они нас не обстреливают?

– Не переживай, – заверил его капитан. – Как только мы откроем огонь и немцы нас засекут, тотчас обстреливать начнут.

– Упаси Господи, – пробормотал Миллер. – Так ты сказал, осколочные мины?.. – Янки замолчал.

– Сейчас откроем огонь, – тихо сказал Мэллори. – Только бы среди наступающих не было нашего знакомца обер‑лейтенанта Турцига. – Потянувшись за биноклем, капитан изумленно поднял глаза. Андреа схватил его за кисть, не дав поднести бинокль к глазам. – В чем дело, Андреа?

– Не стоит пользоваться биноклем, капитан. Я долго думал и понял, что именно так мы себя и выдали. Солнечные лучи попали на стекла...

Уставясь на друга, Мэллори медленно закивал головой и разжал пальцы.

– Ну, конечно! А я‑то ломал голову. Кто‑то из нас опростоволосился, не иначе. Другого объяснения не нахожу.

Достаточно было и одного отблеска. – Капитан смолк и, что‑то припоминая, криво усмехнулся. – Возможно, даже я сам и виноват... Ведь все началось после моего дежурства. У Панаиса бинокля нет... – Новозеландец сокрушенно покачал головой. Наверняка это у меня случился прокол.

– Не может этого быть, – решительно произнес Андреа. Такой промашки ты не мог допустить, капитан.

– Боюсь, не только смог, но и допустил. Потом разберемся.

Солдаты, находившиеся в центре неровной цепи, скользя и падая на уходящую из‑под ног осыпь, добрались почти до опушки обугленной, изувеченной рощи. Немцы подошли достаточно близко.

– Белый шлем в центре беру на себя, Лука. – В этот момент послышался шорох: по камням, среди которых укрылась группа, царапнули стволы автоматов. Мэллори охватило чувство отвращения к самому себе. Но голос его прозвучал уверенно и небрежно‑деловито:

– Поехали! Дадим им прикурить!

Последние слова капитана заглушил торопливый стук четырех автоматов – двух «бренов» и двух «шмайсеров» калибром в девять миллиметров. Это был не бой, а подлое убийство.

Опешившие, не успев ничего сообразить, солдаты падали, дергаясь, словно марионетки, управляемые сумасшедшим кукловодом.