– Харамма откашлялась, смешливая Бантала хихикнула, но райнит с внятным стуком опустил чашу на стол, будто подтверждая бесспорность своего заявления

– Тагор, отец наш и владыка, воссел на императорский трон шесть лет назад и все эти годы мудро воздерживался от войны с Эндасом. Он не двинул свою армию на юг даже тогда, когда смута среди эндаских князей гарантировала быструю и сравнительно легкую победу. Нет, наш господин укреплял армию и флот, а также заботился о казне, готовясь к решительному удару. Ибо сколько можно терпеть беспокойство на южных и восточных границах? Сколько можно отражать вторжения злонамеренных соседей и посылать войска в их земли ради праведного возмездия? – Силтар сделал драматическую паузу. – Наш властелин решил преподать Эндасу хороший урок, надолго отбив охоту у его хищных князей к грабежам и набегам в наши пределы. О, Тагор еще молод, но он настоящий мудрец! А его воинские таланты не имеют равных! Например, он…

– Прости, почтенный Силтар, – прервал излияния посла Зирипод, – вечером, во время пира, ты сможешь произнести целую речь во славу владыки Райна. Но сейчас мы говорим о деле! К тому же, – он стрельнул глазами на Дасмона, – не следует восхвалять одного повелителя перед лицом другого. Давай‑ка вернемся к твоему второму условию

– Я и начал его излагать, но всякое важное дело требует некоего вступления, – райнит с дипломатичной усмешкой развел руками. – Однако перед тем, как перейти к нашим требованиям, я хотел бы услышать имена славных воительниц, которые поведут конницу Меотиды в битву с безбожными разбойниками из Эндаса. Мы знаем их всех, – плавным жестом руки Силтар обвел генеральш, подпиравших стену, и надеемся, что великий царь, – поклон в сторону трона, выберет наилучших. Тех, кому под силу совершить задуманное нашим императором.

Тянет время, понял Блейд. Непростой человек этот Силтар! И условие, которое он не решается изложить, видно тоже не из простых!

Губы Дасмона шевельнулись.

– Харамма, – произнес он, – Бантала, Кария и Пэя. Харамма пойдет старшей.

Рослая воительница довольно улыбнулась, и Блейд ощутил мгновенный укол зависти. Эта женщина поведет войска в таинственный Эндас, а он останется в Голубом Дворце среди голубых! И будет по‑прежнему ловчить и выкручиваться, лавировать меж принцем и первым министром, болтать с Лартаком и, по вечерам, впустив в свою комнату Гралию, с тревогой прислушиваться к затихающим шорохам огромного здания. Жалкая жизнь! Он отдал бы сейчас левую руку за то, чтобы возглавить заморский поход непобедимых всадниц Меотиды.

Посол покивал головой

– Славные имена, отважные сердца, сильные руки. Такие, без сомнения, выполнят план, задуманный Тагором, нашим владыкой.

Похоже, он загоняет эту компанию в ловушку, решил Блейд. Но Зирипод не уступал хитростью ловкому дипломату из‑за моря.

– Славные, отважные и сильные, но не безрассудные, – заявил он. – И они, как и мы все, хотят услышать, чего потребует пресветлый Тагор за пять монет в декаду. Может, придется повысить цену?

При этом намеке Силтар поднялся и, положив на пол резную трость, пояснил:

– Вот берег Пенного моря. – Он пристроил к трости одну из своих огромных перчаток: – Райна… а это – Эндас… – вторая перчатка легла рядом с первой. – Между ними у самого побережья простирается хребет Латра, – посол выдернул кинжал из ножен своего офицера и аккуратно опустил его промеж перчаток; ловкость, с которой Силтар произвел эту операцию, обличала в нем человека военного, привычного к оружию. – Горы эти, – продолжал он, – как известно, непроходимы – кручи, снега, ледники, обвалы и полное отсутствие дорог.