Изменить размер шрифта - +

– В этом и соль. Чем бы ни была эта штука, она по всем признакам эмергентна. Она пока еще неполноценна, но уже самоопределяется. Она уже сорвалась с привязи. Она перешла в Лабиринт и работает с аномалиями VF14/2b как с механизмом. Она вовлечена в последовательность состояний нисходящей каузальности, отделяя себя от того, что мы с тобой воспринимаем как время.

– Зачем ей это? – спросил Гейнс.

– В ее прошлом ей что-то не нравится.

– Переоценка ценностей еще никогда не проходила с таким скрипом, – сказал на это Гейнс. Надо быть уж очень низкого мнения о себе, чтобы в такое вляпаться. – А что, если мы сюда ту полицейскую приведем?

Кейс недоверчиво покачал головой.

– Если надумаешь, я пас, – сказал он. Потом рассмеялся. – А знаешь, правила игры так изменились, что возможно, наверное, все. С тех пор как ты отлучился, оно про нее больше не спрашивало. Оно заинтересовалось чем-то другим.

 

В два тридцать она спросила Джорджа:

– Тебе не кажется, что такой, как я, ничего не стоит выбросить из головы совершённое убийство?

И стала рассказывать ему, чего еще не помнит о себе. Она утверждала, что разговоры с Джорджем для нее – все равно что разговоры с доктором. Они даруют облегчение.

– Такие, как ты, всё знают про таких, как я.

Джордж ни малейшего понятия не имел о таких, как ассистентка, но предполагал, что в нынешнем своем обличье она появилась на свет из протеомного бака где-нибудь в «Prêter Cur». А вот кого за это благодарить, не знал. Спортивную полицию? ЗВК? Кем бы она изначально ни была, рассудил портняжка, в тот миг кости выпали для нее неблагоприятным раскладом. Кучка шарлатанов ее так перекроила, что и в дурном сне не привидится. Четырнадцатилетние кодеры и резчики, накачанные гормонами роста лемуров. Он так и чуял, как от них несет картофелем фри и сafé électrique. Он так и слышал, как блажит на все ателье мелодиями реконструированного оортовского кантри «Радио Ретро», Ваша Звездная Станция, пока ассистентку кроят и режут вдоль и поперек, сметая самоорганизующимися нанонитями второй слой нервной системы с изначальным, решая, куда воткнуть радар и надо ли, делая ставки на нее в боях, где она в любом случае не приняла бы участия: слишком нелегальна была операция. Ассистентка больше никогда не вспомнит, кем была до нее.

– Тебе, по моим лучшим предположениям, – сказал он ей, – лет тридцать, может, тридцать два.

– О Джордж, вот за это я тебя и люблю, – сказала она ему.

Двумя годами позже, дав ей остыть и уверившись, что ее все еще можно причислить к людям, они выпустили ее на сцену в числе прочих ходячих психодрам.

– В моем случае – детективных драм. – Она стала набирать высоту. – Все обитатели теней, Джордж. Все способные держать оружие. Сперва спортивная полиция, затем Полиция Зоны. Мне нелегко было приспособиться, но я вскоре наводила порядок. От меня и ожидали высокой эффективности. – Она отпила еще рому. – И, Джордж, хочешь знать, какая у меня зарплата?

Она усмехнулась.

– Хватает киску потешить в твинк-баке. Раз в неделю – киску в баке. Но бак очень продвинутый, зуб даю.

– Вылезай из бака, а то до скончания века будешь жить ради того, чтоб туда вернуться.

Ассистентка сказала, что такая мысль ей в голову не приходила.

– Ну, вокруг любого контекста обернут еще один, а вокруг того – еще другой.

Она неудержимо расхохоталась. Через несколько минут стряхнула портняжку и вышла из бара: на повороте улицы был припаркован ее «кадиллак», и фальшкожа откидной крыши блестела под дождем.

Быстрый переход