Дальше сами. Как бы тяжело это ни было – искать по развалинам, носить изуродованные тела друзей, складывать их в выемку плазменного укуса и уже вручную, короткими вспышками бластеров, обрушивать на них свод. Братская могила. Вечная память. Помолитесь там за нас, если кого-нибудь встретите за краем.

Минус пять. И двое живых – чудом, не иначе как чудом…

– Пойдем, помянем, – тихо сказал Джонатан.

Перед обрушением карниза он наклонился к одному из тел. Коснулся шлемом замерзшего комка плоти, волос и костей. Жутко, как же жутко это видеть… Но попрощался как мог.

Его голос прозвучал в наушниках охранника еле слышно, чуть громче усиливающегося треска разрядов ионосферы Фенерона.

Маркус кивнул, и они пошли обратно – две фигуры в скафандрах на вечном льду, отбрасывая еле заметные тени. Уродливые из-за снаряжения тени, но что поделать. Джонатан был повыше, но худой, а его спутник – низенький и коренастый. Можно было решить, что охранник младше, но нет. Почти ровесники. Разница была только в происхождении – землянин не рос в условиях суровой гравитации Эвелина, а Маркус как раз оттуда.

Небо над ними сходило с ума, меняя цвет с привычного за эти месяцы осеннего багрянца на черно-алые пласты. Слоеный пирог из пыли и смерти. Невидимое сейчас солнце Фенерона казалось мутным костром за слоями ткани на горизонте. Какие уж от него тени – одно воспоминание.

Близился Гонг. В том-то все и дело, Гонг…

– Бо, полный отчет, – на ходу скомандовал Джонатан. – Капитанский доступ, раз уж… Раз уж теперь так.

– Принято, исследователь Иванов. Есть капитанский, есть отчет, – откликнулся после паузы искин форпоста. – Вы и правда старший по званию из оставшихся.

– Излагай.

У Джонатана болела спина. Сорванная давным-давно, во время экспедиции на… А, да сейчас не важно, куда. Болела и все, тела погибших оказались слишком тяжелыми, а механизмов больше не было. Эх, Фенерон…

–…потеря энергии восемьдесят три процента, – бубнил искин. – Основной реактор уничтожен, резервный дает минимальную мощность. Из четырех куполов станции…

– Форпоста. Говори – форпоста, мне не нравится слово «станция». Мы же не в космосе.

Формально, они были в космосе, раз не на Земле, но слово «станция» Иванову действительно не нравилось. Раз уж они на поверхности этого проклятого мирка, пусть будет форпост. Имеет он право на мелкие привилегии, в конце концов.

Считайте это доплатой за особые условия работы.

– Да, капитан. Из четырех куполов форпоста уничтожено три. В наличии оборонительная система – удивительно, почти вся цела. Регенератор кислорода, пищевые синтезаторы. И еще саркофаг.

Джонатан вскинул голову, глядя через стекло шлема на оставшийся купол. До него метров сто, а больше идти некуда.

– Сколько осталось саркофагов?

– Один, капитан.

Висевший на параллельной линии Маркус повернул голову к капитану:

– Джонатан?

– Ты сам все слышал. Посмотрим. Бо у нас известный паникер.

Искин совершенно по-человечески хмыкнул в ответ:

– Если вы умеете чинить разрушенные на девяносто три процента устройства без запчастей, я съем свою шляпу.

– У тебя нет шляпы, умник. Не время для иронии.

– Да, кэп, есть, кэп. Но мне и саркофаг ни к чему, – парировал Бо.

Это верно: блоки искина были защищены от проблем и куда страшнее Гонга. Он точно всех переживет в своем колодце во льду.