– Я не про то. Ты-тои один можешь работать. Скала на месте, летай да изучай. Без меня как-нибудь управишься, кроме витавров здесь нет никого. Отстреляешься, если что. От кого тебя еще охранять?

– Дурак, что ли? – прямо спросил Джонатан. – Я вроде как ценнее тебя получаюсь? Хватит. После ужина жребий кинем. Так оно честно будет, а Скала… Прилетят другие, изучат. Когда-нибудь.

Маркус отпил и замер с бокалом в руке. Задумался? А нет, продолжил:

– Ты вот спросил насчет фамилии, я тебе все тогда расскажу. Меня из семьи выгнали. Я же потомственный охранник, шестой дан комбо и все такое, с детства еще.

Джонатан вытер лицо. Ему было жарко: теплый свитер, да и настойка… Шестой дан?! Парень может его в узел завязать, не приходя в сознание. Мизинцем левой ноги.

– За что выгнали-то?

Пятнадцать часов до Гонга, почему бы не поговорить. После при любом раскладе не придется. Что так, что эдак.

– Погиб мой подопечный. По моей глупости и погиб, хотя сам был виноват. Так вышло.

– А чего выгонять, если он сам… виноват?

– Кодекс, Джо. Такой у нас кодекс. Если бы и я погиб с ним, тогда нормально, а так – изгой. Десять лет с тех пор на Эвелин ни ногой, сперва частная охрана на Ганимеде, в шахтах, потом вот – космофлот. Что умею, то и делаю.

Он отпустил бокал и у самого пола, словно играясь, поймал его второй рукой. До такой реакции Джонатану было как до Земли на трамвае. В горку.

– И как это связано с нашим жребием?

– Да как… Больше я ошибки не допущу. Хватило одного раза. Тебе дальше жить, а мне… В конце концов, может и брешут про Гонг. Можно его пережить не в саркофаге. Заодно и проверим, послужу науке.

Джонатан собрался было встать, поспорить в своей любимой манере – размахивая руками, как у доски в университете, бросая недовольные взгляды на студентов. Доктор наук все–таки, кафедры в двух земных академиях и одной марсианской. Даже воздуха в грудь набрал для стартовой фразы, но промолчал.

И не вскочил, и выдохнул без звука.

Может, согласиться, да и все? У человека вот – кодекс, а у него – Скала. Сенсация вселенского масштаба, наиболее сложная загадка для науки за все времена, петроглиф века. Хоть что-то понять в гигантской схеме, неведомо кем вырезанной на черном камне, в сложнейшей картине, где один видит лица, другой – математические формулы, а некоторым мерещатся звездные карты. Хоть что-то. Это даже не премия Маска-Хокинга, это мировая слава и память в веках. Все лучше, чем под влиянием Гонга сварить себе мозг.

Черт, не о том он сейчас. Совсем не о том.

– Нет уж, – выдавил он из себя. С трудом и позже, но заставил-таки: – Бросим монету, а там кому повезет.

Маркус пожал плечами, ничего не сказав. Согласился или будет настаивать на своем, но позже – кто его знает. Закрытый человек.

– Четырнадцать с половиной часов до Гонга, – сообщил Бо. – Для кого готовить саркофаг?

– А есть разница, дурень? – огрызнулся Джонатан и осекся. Дожил, ругаться с искином…

– Принципиальной – нет. Но у вас разный рост, вес и потребление кислорода. Не подарок же лежать полдня скрючившись и задыхаясь. Не понимаю смысла обоих слов, но на то я и дурень.

Уел, набор наносхем и коллоидной массы. Отомстил по мелочи.

– Пока ни для кого. Мы думаем. Я думаю.

– Принято, капитан.

Заткнулся наконец–то. Уже спасибо.

– Пока время есть, Джо, расскажи: а Гонг – это вообще что?

Исследователь все-таки встал. Привычка – вторая натура, не в состоянии он читать лекции сидя.