– Маркус, давно хотел спросить: а у тебя фамилия есть?

Эвелинианец грустно хмыкнул, глядя в искусственный камин – экран имитировал пламя в точности, даже тихо постреливал искрами из спрятанного динамика. Уют. После промерзшей планеты за бортом людям нужен уют.

– Чего вдруг заинтересовался? А, впрочем, ладно… Нет. У нас личные имена. Родовое тоже есть, только я ушел из семьи, а в другую не вступил. Так вышло. В общем – нет. Маркус и все. В парадных случаях – Маркус ав'Маркус, если медаль вручить захотят. Пока повода не было.

– У нас и поговорить пока толком повода не было.

– Да, ты все больше с Мари… Прости. Соболезную тебе особенно. Не мое дело, с кем ты что… – Маркус замолчал, но спохватился: – Бо, все готово, самим забирать?

– Ног у меня по–прежнему нет. Не обеспечили. Конечно, самим.

Голос теперь шел из разбросанных по куполу динамиков. Ровный. Мужской. Искусственный, как и сам интеллект.

Джонатан махнул охраннику: сиди, мол, я и так на ногах, и сходил за подносом. Спина болела меньше, но перед сном надо заглянуть в медблок, там мазь и… В соседний купол, которого больше нет.

Заглянуть…

Настойка в графине, искрящемся глупой игрой света на хрустальных гранях. Мясо и рис – на серебристых тарелках. Ножи, вилки, палочки с гравировкой «Feneron expedition 2». Все с претензией на дорогой ресторан, ради того же пресловутого уюта. И приличные деньги за экспедицию там, дома. Вряд ли только они понадобятся двоим оставшимся, не говоря о пятерых ушедших.

Выпили молча. Как обычно и бывает, пошел откат – все произошедшее только сейчас полностью поместилось в головах, расцвело чертополохом: сигнал бедствия от Бо, спешное возвращение от Скалы, поиски живых.

Напрасные поиски. Форпост погиб мгновенно, в этом, единственном уцелевшем куполе, стоявшем чуть в стороне, на беду никого и не оказалось. Переходы в два соседних Бо перекрыл, когда понял, что никто не бежит спасаться, так они и стоят теперь оборванными рукавами. А на месте остальной станции… Считай, ничего. Развалины. И на пару километров севернее – они с глайдера видели – такое же поля боя: ямы, провалы, разломы. Но там и не было никого, может, пара бродячих витавров, их особо не жаль.

Бессмысленные звери. Тупые. Только глаза красивые – голубые, навыкате, а сами – просто когтистые меховые шарики разных размеров. Кто с крупную собаку, а кто – и с белого медведя. Помесь земной росомахи с асторским бреккатом, если на вид. Зубастые, наглые. Безмозглые твари на унылом ледяном шарике, который отнял у него Мари.

– Джо… – тихо спросил охранник. – Что делать будем? Двоим не выжить.

– Монету бросим, – после паузы, допив бокал, ответил Джонатан. – Орел – тебе в ящик лезть, решка – мне. Или наоборот. Не важно.

Кают-компания, метко прозванная так покойным капитаном, погрузилась в тишину. Только треск имитации камина, да и тот Бо, повинуясь своим сложным алгоритмам, уменьшил почти до нуля. Полукруглый свод комнаты отсвечивал всплесками нарисованного пламени. То блеснут полки с посудой, то вспыхнет блик на корешках книг. Часы еще тикают, круглые, со стрелками, как в фильмах эпохи Первых Полетов. Окон только не было, да и на что там смотреть, на лед?

– Если… – Маркус откашлялся. – Если я останусь, что мне одному делать?

– Ждать помощи. Какие тут еще варианты.

– Я не про то.