Так вот, насчёт забавного… Аккордеоном, в отличие от Маркуса, я не владел. И на просьбу преподавателя сыграть, выдал набор ужасных звуков. Мне даже показалось, что Боголюб меня сейчас этим самым пюпитром и отхреначит. Но, к счастью, не успел. Поняв, в чём дело, я решил попробовать «отпустить» своё сознание. Несколько вдохов-выдохов и я в состоянии медитации. И вот тогда Маркус заиграл что-то из того, чему учился до моего вселения.

– Отлично, отлично, – сдержанно похвалил преподаватель, когда я закончил. А потом хитро на меня посмотрел и, подхватив со стола нотную тетрадь, поставил её на пюпитр. – А теперь сыграй-ка эту композицию, Дёмин.

Вот тогда-то я и выяснил, что помню ноты. Но помнить-то их я помнил, а вот воспроизвести не мог. Тут «либо-либо» получалось. Либо ноты, либо аккордеон. Короче, за оставшееся до конца урока время я чуть с ума не сошёл. На пару с преподавателем, которому издаваемые мною звуки, были что серпом по причинному месту.

Зато остальные ученики, в том числе и Витослав, вдоволь повеселились, на нас глядя. Ржали как кони – до слёз.

– Хватит! – не выдержал Боголюб. – Хвати Дёмин! Прекрати издеваться над инструментом! Что это вообще такое?! Да как ты…

Он замолчал и начал «дышать» успокаиваясь. И лишь немного придя в себя и вернув лицу почти здоровый вид, заговорил снова:

– В общем так, Дёмин… Пока ты не выучишь нотную грамоту ко мне на уроки можешь не приходить! Но учти! За каждый прогул я буду ставить тебе «неуд». Понял меня? Тогда прошу тебя покинуть класс.

– Да я же… – хотел было возмутиться я и объяснить, что ноты знаю, но не смог.

– Пошёл вон! Изверг! – внезапно заорал преподаватель, указывая пальцем на дверь. И я предпочёл не спорить. Страшно стало. И не за себя, а за учителя. Того и глядишь бедолагу удар хватит.

Зато следующие два урока, которыми была математика, у меня было просто отличное настроение. А Большаков, на пару с Ханной, и вовсе хо-хотали до слёз, вспоминая истерику «музыканта».

А после математики мы втроём отправились на обед. И именно в столовой я хотел рассказать друзьям о приглашении княгини. Но сразу не получилось. Странности начались ещё на входе.

– Подожди, подожди, – неожиданно забормотал Большаков, и, схватив меня сзади за плечи, не дал подойти к раздаче.

– Эй, ты чего? – удивился я. – Я жрать хочу!

– Успеешь ещё, – загадочно произнёс Витослав, подталкивая меня к нашему столику. А потом ещё и с хитринкой в голосе добавил: – И поверь, голодным ты не останешься. Герой!

Ханна, наблюдая за нами, после последнего слова захи-хикала и в одиночестве направилась к раздаче.

– Какой ещё герой? – начал злиться я. – Ты чего несёшь?

– Ну а кто у нас Каганова разделал, как Чернобог черепаху? – сделал вид, что удивился, друг.

– И причём тут это и еда?

– Просто садись и жди! – не терпящим возражений тоном, заявил Большаков.

Ну я и сел. И стал ждать незнамо чего. Но дождался только Ханну, которая, помимо еды себе, прихватила ещё и два стакана с чаем мне и Вите. А потом ещё и Василиса присоединилась. И что интересно, мой друг на неё практически не отреагировал, как в прошлый раз. То есть ни смущения, ни удивления. Даже наоборот, шикнул на неё, когда Васька спросила, почему мы не едим. Складывалось ощущение, что он с нетерпением чего-то ждал.

– Вот! – тихо, но эмоционально произнёс Большаков. – Идёт!

– Добрый день, боярич! – поздоровалась со мной подошедшая красивая блондинка, которая в прошлый раз презентовала пирожки.