– Когда? – резко спросил я.

– Что, боярич? – не понял меня десятник.

– Когда он велел лошадей забрать?

– Сегодня днём, – слегка растерявшись, ответил он.

Твою же мать! Если это совпадение, то я папа Римский!

Это что же получается? Боярин настолько хочет меня убрать, что сговорился с Кагановым и вот этим пухлым стражником?

Да ну. Бред! Если такое вскроется, то его не поймут собственные люди. А докопаться до правды ну очень легко. Стоит только спросить, зачем он забрал лошадей.

Да и Василиса была со мной. Её он тоже решил убить? Не верю!

– Он лично приказал? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Тёткин. – Человек с приказом приехал. С письменным.

– А этого человека ты знаешь?

– Нет, – нахмурился десятник, начиная соображать. – Там молодой воин был. Мальчишка совсем. Сказал, что недавно служит в Средней ветви. Но печать, вроде, настоящая была…

– Понятно, – задумчиво протянул я и перевёл взгляд на нервничающего Собакина. Он, похоже, не знал что делать. Одно дело – добить семерых потрепанных и уставших бойцов, да двух девчонок. И совсем другое – почти полтора десятка, половина из которых со свежими силами. А ко всему прочему, все они воины рода Дёминых, которых ну о-очень хорошо обучают.

Но и просто так полусотник отпустить нас не может. Потому что замазан во всей этой истории с покушением по самые уши.

Теперь бы главное понять: его люди в деле, или просто выполняют приказ? Потому что воевать с ними не хочется.

Во-первых, потому что я не уверен в нашей победе. Собакин прав – это не степняки, которые оказались, откровенно говоря, хреновыми бойцами.

А во-вторых, это всё-таки стража. Служивые люди. И даже в случае нашей победы проблем потом не оберёшься.

Но было ещё и в-третьих; я не намерен спускать Кагановым очередную попытку своего убийства. И, несмотря на усталость, закончить всё надо было сегодня. Потому что завтра он сбежит. Если, конечно, не дурак. А значит надо воспользоваться эффектом неожиданности, и прикончить его этой ночью.

– Воины! – громко обратился я к застывшим в боевой готовности стражникам. – Кто среди вас старший? Не считая этого, продавшегося нашим врагам, полусотника?

– Что?! – заголосил Собакин. – Да как ты смеешь, мальчишка?! Я десять лет служу княгине!

– Я задал вопрос! – не обращая внимания на вопли пухляша, крикнул я.

– Стража! – закричал полусотник, отбегая в сторону. – К бою! Убейте их!

– Отставить! – неожиданно скомандовал кто-то из стражников. И из строя вышел высокий и широкоплечий воин, с длинными седыми усами. – Я десятник Фролов, боярич. Мы не станем нападать. Но и отпустить вас просто так не можем.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался я, облегчённо выдохнув.

– Я пошлю человека к боярину Соболю. Пусть он решает что делать.

Посмотрев на своих десятников, я увидел два одинаковых кивка и ответил:

– Хорошо, Фролов. Мы подождём.

– Да как ты смеешь! – опять завопил Собакин и потянул их ножен меч. – Это измена!

– Заткнулся бы ты уже, – вздохнул Фролов. И начал отдавать команды: – Первый десяток! Разоружить полусотника. Иванов, Глушко! Бегом в Кремль! Доложите боярину Соболю, что срочно нужно его присутствие. Остальные – вольно! Ждём.