– Много времени это не займёт, – продолжил настаивать полусотник.

– Завтра!

– Хорошо! – вдруг согласился он. – Завтра, так завтра. Моё начальство свяжется с Дёмиными. Отдайте нам пленного Стихийника и можете ехать.

– Нельзя его отдавать, боярич, – тихо, чтобы было слышно только своим, произнёс Михалёв. – Он тебя видел.

Но меня насторожило другое! Я не говорил полусотнику, что пленный – это Стихийник. Следовательно, Собакин имеет непосредственное отношение ко всему происходящему. И раненый степняк это знает. Значит уйти со свидетелем он нам не даст в любом случае.

– Егор, – обернулся я к Зареченскому, – убей пленного.

Воин, не задавая лишних вопросов, кивнул, и, развернувшись, воткнул свой меч степняку в сердце.

– Что вы делаете?! – вдруг заверещал полусотник. И выглядел он при этом уже очень испуганно.

Странно. Я думал, что он наоборот выдохнет с облегчением. А тут чуть ли не истерика.

– Это преступление! – продолжал орать Собакин. – Вы все задержаны! Сложите оружие!

– Заткнись! – рявкнул я. – Кто ты такой, чтобы задерживать бояр Дёминых? Государь? Забирай своих псов и проваливай! А обо всём случившимся я буду говорить с княгиней!

– А кто говорит про Дёминых? – мерзко ухмыльнулся полусотник. – Я вижу тут только преступников, которые на глазах у стражи убили человека.

Чёрт! Что-то происходящее мне всё меньше и меньше нравится. И где, интересно, обещанное Михалёвым подкрепление?

– Полусотник, – спокойным тоном заговорил я, – оглянись вокруг. Тут полсотни воинов, которых мои люди убили. А у нас лишь один раненый. Ты действительно хочешь нас задержать?

– Не путай безлошадных степняков с бронными воинами, мальчишка, – засмеялся этот пухлый ушлёпок. – Мы бы разделали их, даже не вспотев!

– Тут он прав, боярич, – тихо сказал Михалёв. – С двумя десятками стражников мы не справимся. Даже с твоей помощью.

– Сложите оружие! – снова заголосил Собакин. – И тогда мы вас просто…

Он замолчал на полуслове и испуганно обернулся. Дело в том, что с той стороны, откуда совсем недавно прибыли стражники, явственно слышался топот ног и лязг брони.

А спустя минуту из темноты выбежали шестеро воинов в полном обмундировании и с гербом рода Дёминых на щитах.

Их старший, молодой, не старше Михалёва, парень, быстро сориентировался в ситуации и дополнил своими бойцами наш строй.

Сам же встал рядом со мной и грозно обратился к полусотнику:

– Что здесь происходит, Собакин?! По какому праву ты напал на Дёминых?!

– Я не нападал! – взвизгнул пухляш. – Я действую по закону! Эти люди на наших глазах совершили убийство безоружного.

Вновь прибывший командир посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь.

Я же лишь пожал плечами и кивнул. Да, мол, убили. И чего?

– Значит, на то была причина! – спокойно заявил он Собакину, которого, судя по всему, неплохо знал. А потом снова повернулся ко мне и представился: – Боярский сын Алексей Тёткин. Десятник дежурной городской смены.

– Вы чего так долго, Лёш? – негромко спросил у него Михалёв.

– Так мы пешком! – ответил ему Тёткин. И вдруг заразительно расхохотался. – Представляешь?! Боярин Михаил отчего-то повелел забрать всех наших лошадей.