– Подожди! – остановил я его, вслушиваясь. – Кажется, сюда кто-то бежит.

Все замерли, прислушиваясь. И секунд через десять Михалёв кивнул.

– Так и есть. И, похоже, большой отряд. Не наши.

– Да откуда тут нашим взяться.

– Я маяк сломал, – произнёс непонятную фразу десятник и хлопнул себя по груди. – Ещё вначале боя. Но подмога из городской резиденции рода будет небольшой. Дежурный наряд. А из Дёмино так быстро просто не успеет подойти.

– Маяк? – спросил я. Но затем махнул рукой. – Неважно! Хватайте степняка и к экипажу. На всякий случай занять оборону. Чёрт!

Я с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь прогнать усталость. Не помогло, конечно. Сейчас больше всего хотелось лечь спать. Пусть даже где-нибудь тут, в парке. Под деревцем.

К тому моменту, как на место недавней битвы выбежали вооружённые люди, мы были готовы.

Михалёв и четверо его людей, обнажив мечи и прикрываясь щитами, стояли чуть впереди. За ними я и Зареченский. Потом, у самого экипажа, Василиса, Эльза и пленный Стихийник. А нашего раненого бойца спрятали к Ханне, что так и не желала показываться на всеобщее обозрение. Стеснялась.

– Стража, – чуть повернув голову, пояснил Михалёв. Но я это и сам уже видел.

Два десятка городских стражников, в броне, со щитами и копьями, очень быстро сориентировались и взяли нас в полукольцо. А вперёд вышел их старший.

– Кто такие? – грозным, привыкшим командовать голосом, спросил он. Вот только внешний вид этого человека никак не вязался с голосом. Был он невысоким и полноватым. Да и постоянно бегающий взгляд не добавлял почтения.

– Ты сначала сам представься, – спокойно ответил Михалёв. – Как положено.

– Полусотник Собакин, – словно нехотя выдавил из себя стражник. – Что тут происходит и кто вы такие?

– Помогите! – вдруг заорал за моей спиной степняк. – Меня пытают!

Но тут же заткнулся и захрипел. Словно его кто-то пнул. Хотя почему словно?

Строй городских стражников в едином, слитном движении, опустили копья в боевое положение. А их пухлый командир неловко обнажил меч.

– Спокойно! – выкрикнул я и, обойдя наших телохранителей, вышел чуть вперёд. – Я боярич Дёмин! За моей спиной боярышня Дёмина. А эти люди наша охрана.

Полусотник несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, а потом всё же убрал меч в ножны.

– Что здесь происходит, боярич?

– На нас напали. Из-за засады. Какие-то степняки. Мы отбились и взяли пленного.

– А кто потушил свет на улице?

– Свет? – не понял я.

– Уличные фонари, – уточнил Собакин. – Вся улица в темноте.

Чёрт! Тут на улице ещё и свет должен быть? Хотя мне то откуда об этом знать? Я по ночам по городу не гуляю. А вот почему Михалёв на это не обратил внимания – уточнить не помешает. Но потом.

– Фонари уже не горели, когда мы въехали на улицу.

Полусотник несколько секунд молчал, рассматривая погибших степняков, а потом мотнул головой, словно придя к какому-то решению.

– И твоих людей это не насторожило, боярич? – вкрадчиво спросил он.

– Не насторожило, – спокойно ответил я.

– А должно было, – напоказ вздохнул Собакин. – Ладно. Мы во всём разберёмся. Но нужно будет допросить твоих людей и виновного.

– Мои люди устали! – отрезал я. Что-то в этом командире стражи мне не нравилось. И я не про внешний вид. Но вот что именно – не могу понять.