***

За окном заморосил дождик. Стрелки на часах показывали 18:30. Дарья, прильнув к монитору компьютера, смотрела, как просыпается Виктор.

Едва открыв запавшие глаза, он скривился от боли, прижал ладонь к залепленной ватой и пластырем ране. Выругался, сплюнул, вцепился пальцами в повязку, чтобы сорвать её, но сообразил, что лучше этого не делать. Поглядел на брата и снова выругался, но уже громче.

Свин заворочался, зевнул, просыпаясь, да так и застыл с открытым ртом. Из его глотки вырвался протяжный вибрирующий вопль, который сменился жалобным скулежом. Как и брат, он прижал ладонь к коричневой от засохшей крови повязке.

- Да, братишка, - сказал Виктор с усмешкой, - она нам уши отрезала, - он уставился на видеокамеру. - Эй, рыжая, радуешься, небось, до усрачки сейчас? А Гроза-то как рада! И что, теперь будешь наши уши на шее как трофеи носить?

Дарья улыбнулась, ей нравилась бессильная злоба в глазах Виктора. Она могла только представить, как у него всё кипит внутри. И ей показалось или в его голосе и правда проскользнуло что-то истеричное? Точно проскользнуло! Он явно ломался. Дарья желала в это верить, и она заставила себя в это верить.

Свин стоял на коленях, закатив глаза к потолку и, не отрывая ладони от раны, мерно раскачивался и издавал странные звуки: "Ы-ы-ы, ы-ы-ы..." Его серые штаны в области паха потемнели от мочи. Виктор бросил взгляд на брата и тут же отвернулся, зажмурился.

Дарья ощутила, как её лодыжки коснулось что-то мягкое. Поглядела вниз и увидела Ириску.

- Время кормёжки?

Кошка, мурлыкая, потёрлась мордочкой о её ногу. Обычно Дарья кормила Ириску специальным кошачьим кормом, но сейчас решила дать ей что-нибудь более вкусное. Сметана? Кусочек ветчины? Пускай будет и то и другое. И гусиный паштет в придачу. Каждый сегодня получит свою порцию деликатесов. Время кормёжки!

С приподнятым настроением Дарья прошла на кухню, покормила кошку, а потом достала из ящика стола пластиковый контейнер с ушами, открыла его и поморщилась от отвращения. Она попытался взглянуть на себя со стороны, и сразу же подумала о психушке, камере с мягкими стенами. Вот оно безумие мести: делать то, что раньше казалось недопустимым, нарушать табу.

Кошка начала было умываться после обильной трапезы, но вдруг насторожилась, недовольно задёргала хвостом и бросилась прочь из кухни. Раздался звон колокольчика - сначала глухой и будто бы далёкий, звук становился всё отчётливей. Рядом с холодильником возникло тёмное облачко, которое в течении секунд трансформировалось в фигурку девочки в джинсовом комбинезоне и чёрной банданой на голове.

- И что у нас сегодня на ужин? - с весёлым сарказмом поинтересовалась она. – Что-нибудь вкусненькое?

Дарья вопрос проигнорировала. Ей сейчас было не до шуток. Прикусив губу, она вытряхнула уши из контейнера на тарелку.

- Что теперь, мамочка? - копия Киры поставила локти на стол, обхватив ладонями лицо, и широко улыбнулась. В её голубых глазах вспыхивали и гасли искорки. - Выглядит не слишком аппетитно.

Дарья опять промолчала. Она сунула тарелку в микроволновую печь, выставила таймер, нажала на кнопку "старт" и застыла с каменным лицом.

- Ням-ням, - издевалась девочка возле стола. - Ты, мамочка, настоящий повар, из ничего можешь вкусняшку приготовить.

Дарье хотелось швырнуть в неё чем-нибудь тяжёлым, чтобы заткнулась - да вот хотя бы кофеваркой, - но сдержалась. Тренькнул таймер: пища готова! В голове, совсем некстати, прозвучала фраза, множество раз слышанная в различных кулинарных шоу: "Вы только попробуйте - пальчики оближете!" Копия Киры звякнула колокольчиком:

- Ням-нам, ням-ням, вкусняшка готова!

Дарья вынула из микроволновой печи тарелку, поставила её на стол. Уши выглядели как эталон мерзости, от них поднимался пар.