Алексей нацепил на голову шлем, уселся на мотоцикл, бросил унылый взгляд в сторону беседки и выехал за ворота, которые, с выражением лёгкого недовольства на лице, открыл охранник. В воздухе осталось витать облачко сизого дыма из выхлопной трубы.

Разум Дарьи заволокло туманом, накатила слабость. В подавленном состоянии она добралась до дома, поднялась в свою комнату, взяла баян и принялась извлекать из мехов тоскливые звуки, не имеющие никакого отношения к музыке. Устремив взгляд в угол комнаты, она механически, бездумно, нажимала на кнопки. И подвывала бессознательно, тоскуя по прошлому. По Полянкиным дням, по спокойствию, по повседневным, приносящим радость, заботам, по мелким проблемам, по смеху Киры.

***

Единственным желанием Алексея сейчас было напиться до беспамятства. Не просто нажраться вусмерть, а дожить свои дни в таком состоянии. Он не хотел ни о чём думать, не хотел помнить то, что сделал. И куда подевался привычный, всегда приходящий на помощь пофигизм? Сдох! Но у него есть достойная замена – алкоголь. «Напиться! Напиться! Напиться!..» - мысленно, с каким-то ожесточением, твердил Алексей.

Закапал мелкий дождик. Мимо промчался самосвал, гружённый щебнем. Алексей, наплевав на своё опасное похмельное состояние, прибавил скорость. Полчаса - и он будет дома. Не терпелось налить полный стакан водки и выпить его залпом. А следом - ещё один. И к чёрту закуску. Только бы побыстрее, побыстрее…

Он ехал по прямому, как стрела, шоссе, проклиная себя за визит в особняк: не ко времени решил рассказать Дарье правду, совсем не ко времени. Как всегда, только о себе думал. На что рассчитывал, на понимание и прощение? Идиот! Он и сам себя не понимал и не мог простить, что уж говорить о Дарье. Исповедь не облегчила душу, напротив, прибавила камней к той куче, что уже была. А хуже всего то, что он явился в особняк с затуманенной алкоголем головой и трясущимися руками. Как последний трус. Залил глаза, спрятался в алкогольном тумане, и припёрся каяться.

По обе стороны от шоссе шумел лес, ревел двигатель мотоцикла. Мимо проехал автобус. Впереди за пеленой дождя показался мост через реку. Через секунды Алексей заехал на него, не снижая скорости.

И тут же, будто бы из ниоткуда, прямо посреди дороги возникла фигурка девочки в джинсовом комбинезоне и с чёрной банданой на голове. Девочка стояла, вытянув руки в стороны, будто говоря: путь закрыт! Стоп!

- Кира! - ошарашенно выкрикнул Алексей, едва не выпустив руль.

Она улыбалась, в глазах горел синий огонь. Полностью потеряв контроль, Алексей вывернул руль вправо. Паника взорвалась в голове мощным фейерверком. Колесо наскочило на бордюр. Мотоцикл подбросило, сила инерции безжалостно швырнула его в чугунную ограду моста. Алексея выдернуло из сиденья. Оглушённый ударом, с открытым в безмолвном крике ртом, он кувыркнулся в воздухе и полетел вниз, в реку.

Девочка заорала, топнув ножкой:

- Ты огорчил мамочку, сволочь!

Алексей упал в воду, безвольно пошёл ко дну, но вдруг сознание вернулось, и он, захлёбываясь, отчаянно заработал руками и ногами. Выплыл на поверхность, с хрипом втянул в лёгкие воздух. В голове стоял гул, перед глазами мелькали тёмные пятна.

- Ты не должен жить! - завопила девочка, и голос у неё был мощный, он походил на рёв урагана. - Ты отыграл свою роль, Гроза ждёт тебя!

Он молотил руками по воде, течение сносило его прочь от моста. Девочка опять топнула ножкой, поморщилась и растворилась в воздухе. И в тот же миг Алексей ощутил, как что-то схватило его за лодыжки, потянуло вниз. В голове, заглушая гул, раздался звон колокольчика: динь-динь, динь-динь... Этот звук был острым, он иглами вонзался в охваченный паникой разум. Вода хлынула в лёгкие, изо рта, вместе с криком, вырвались пузыри воздуха. Алексей дёргался, судорожно загребал руками воду, но сила, тянущая его вниз, была неумолима.