И вновь молчание.

Теперь заговорила она:

— А если я отошлю тебя вместе с ним?

За эти годы она научилась не слушать, что говорит Клаас, но следить за его глазами. Он сказал:

— Jonkheere Феликс взрослеет, ему было бы лучше среди равных по положению.

Марианна по-прежнему пристально наблюдала за ним.

— Но он не будет возражать против мейстера Юлиуса? — Затем, заметив его улыбку, поправилась: — А, понимаю, все наоборот. Это мейстер Юлиус начнет проявлять свой норов. Так, стало быть, если я отошлю сына прочь, вас с Юлиусом придется оставить здесь, чтобы помогать мне вести дела. И начнем мы с достижений, подобных твоим последним подвигам?

— Вы об этом недоразумении с шотландцами? — уточнил Клаас.

— С шотландцем, — резко поправила хозяйка. — Это было преднамеренно и жестоко. Глупо. Смехотворно. Что ты имеешь сказать в свое оправдание?

— Несчастный случай.

Клаас уставился себе под ноги.

— Как с той пушкой? — переспросила Марианна де Шаретти. — За исключением того, что на сей раз это было нечто личное. Ты увидел этого человека на пристани в Дамме. Он тебе не понравился, хотя тогда ты даже не знал, кто он такой. И ты решил высмеять его.

— Демуазель, — Клаас поднял глаза, — я не рассчитывал, что меня обнаружат. Это я оказался в глупом положении.

Она молчала, лишь выжидательно смотрела на него, и ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжить:

— Люди действуют в соответствии со своей природой. Мне было любопытно, что он за человек.

— Но теперь-то, после вашей стычки, тебе это прекрасно известно. А в результате — ущерб, который придется оплатить. Оскорбленный заказчик, урон, нанесенный компании, и все это из-за несчастного случая.

Клаас вздохнул:

— Милорд Саймон отправится восвояси после того, как придут галеры. Я буду держаться от него подальше. Думаю, что и он будет держаться подальше от меня. Демуазель, у меня есть новости насчет квасцов.

— Это, верно, держись от него подальше, — подтвердила хозяйка. — Я не потерплю никаких свар, пока ты живешь в моем доме. Если за тебя возьмутся всерьез, то тебе не уцелеть. Одному Богу известно, как ты ухитряешься призвать все это на свою голову. С тобой та же самая проблема, что и с Феликсом. Тебе нужно работать.

Клаас улыбнулся, поднял руки и развернул к ней мозолистыми ладонями.

— Неужто ты принимаешь меня за дурочку? — возмутилась Марианна. — Я знаю, за те восемь лет, что ты живешь в этой семье, руками и ногами ты отработал свое содержание. Беда лишь в том, что кроме рук и ног, у тебя пока ничего нет. Что будет с тобой дальше?

Он покачал головой, улыбаясь хозяйке той же светлой приязненной улыбкой, которую дарил всему миру.

— Может, герцог повесит меня?

— Нет, — холодно возразила Марианна де Шаретти. — Разве что король Шотландии. Французский король — наверняка. Если мейстер Юлиус надумает нас покинуть, возможно, тебе следовало бы отправиться с ним.

— Он уйдет? — изумился Клаас.

— Возможно, — признала Марианна де Шаретти. — Когда обнаружит, что я не собираюсь делать его своим партнером. Однако, поскольку теперь он передо мной в долгу, у него уйдет немало времени на то, чтобы скопить достаточные сбережения, дабы обеспечить себе независимость. К тому времени Феликс, наконец, повзрослеет.

— А меня, возможно, повесит шотландский король, — поддержал Клаас. — Так где же вы будете искать честного стряпчего, чтобы помог управляться jonkheere Феликсом?

Он словно бы размышлял вслух.