– Будь вы кем угодно, – пожал плечами кузнечик, – все равно я не мог бы вас выдать. Если бегать с доносами, люди перестанут доверять Дворцу Загадок. И кто же тогда будет здесь работать? – Он отступил от последнего манекена на шаг и полюбовался плодами своих трудов. – Готово.

Пять абсолютно идентичных – морщинка в морщинку, волосок в волосок – чиновников посмотрели друг на друга и тут же смущенно потупили

глаза. Сколько раз ни наблюдал чиновник эту инстинктивную реакцию, столько же раз она его смутно беспокоила.

– Я займусь Кордой, – сказал чиновник.

– Я беру бутылочную лавку.

– Филипп.

– Картографический зал.

– Внешний круг.

Кузнечик достал зеркало. Один за другим чиновники покинули гардеробную.

Чиновник ушел последним. Сделав шаг навстречу своему отражению, он оказался в зеркальном коридоре; бесконечные ряды огромных, в золоченых рамах, зеркал перебрасывались стерильной белизной стен, словно мячиком, убегали, все уменьшаясь, в точку схода, где орнамент ковра и грубый текстурный потолок сливались воедино. Каждое мгновение коридором пользовались тысячи людей, однако Совет по транспортной архитектуре не видел необходимости делать их видимыми. Чиновнику это не нравилось. Человек – не пустое место, не нуль, пусть хоть что‑нибудь выдает его присутствие. Ну, скажем, пусть воздух слегка искрится.

Гравитация здесь была почти нулевая. Чиновник бежал от зеркала к зеркалу, бегло просматривая мелькающие в них изображения. Черная чугунная клетка, наполненная треском и сверканием электрических разрядов. Лесная поляна, странные, вконец озверевшие машины столпились вокруг убитого оленя, вырывают у него кишки. Пустошь, усеянная обломками статуй, каэвдый обломок аккуратно завернут в белую ткань. Сюда‑то нам и надо. Молодец, кстати, диспетчер – иногда ищешь и ищешь, а твоего портала все нет и нет. Пройдя сквозь зеркало, чиновник оказался в прихожей Комиссии по передаче технологий. Теперь направо – и вот он, родимый кабинет.

Да‑а, похозяйничал здесь Филипп. Это было заметно сразу, тем более что чиновник поддерживал в своем кабинете спартанскую обстановку: голые, почти без зацепок для глаза, известковые стены, на громоздком, как носорог, рабочем столе – макеты допотопных технических устройств. Все они здесь – и каменный нож, и аэроплан братьев Райт, и термоядерный реактор, и звездолет «Ковчег» – и все не на своих местах. Чиновник начал восстанавливать привычный порядок.

– Ну и как тут? – поинтересовался чемодан.

– Филипп проделал великолепную работу, – гордо сообщил стол. – Все реорганизовал, буквально все. Моя эффективность заметно возросла.

– Ничего, – недовольно фыркнул чиновник. –Мы тебя быстренько от этого отучим. А это еще что? – добавил он, заметив, что чемодан крутит в руках какой‑то конверт.

– На столе лежало. Корда назначил совещание – сразу, как ты вернешься.

– И по какому такому случаю?

– Этого здесь не написано, – пожал плечами чемодан. – Судя по списку приглашенных – очередная разборка втихую.

– Потрясающе.

– В Звездной палате.

– Ты что, с ума сошел?

Судя по всему, Корду снова скопировали; теперь он выглядел чуть постарше, чуть‑чуть усилились нездоровый румянец и одутловатость. Вот так и стареют коллеги, с которыми встречаешься только по работе, – маленькими дискретными скачками, так что потом, в ретроспективе, их движение к смерти кажется дерганым, мерцающим, словно в допотопном кинофильме. Чиновник несколько опешил, сообразив, что даже и не помнит, когда же он последний раз удостоился счастья лицезреть настоящего Корду.