– Ну, зачем уж так сразу, – улыбнулся чиновник.

Богатый блеск круглого стола свидетельствовал о многих веках полировки и переполировки. Штукатурка между пятью радиально расходящимися деревянными балками сводчатого потолка была выкрашена в глубокий, насыщенный синий цвет и усеяна золотыми звездами. Вся обстановка Звездной палаты – вплоть до запахов старой кожи и давно позабытого табака – была рассчитана на то, чтобы вселить в заседающих торжественное настроение, соответствующее серьезности обсуждаемых проблем. Кроме Корды и Филиппа здесь находились Оримото из бухгалтерии, Мушг из аналитического отдела и некая иссохшая старушонка, представлявшая Отдел экспансии цивилизации. Все это были пустышки, приглашенные сюда исключительно ради их личных кодов – если, паче чаяния, сотрудники Оперативного отдела решат, что дело совсем швах и надо проводить глубокое зондирование.

– Ты, главное, пойми, что все мы на твоей стороне, – вмешался Филипп. Деланная улыбка должна была свидетельствовать о дружеском участии. Наверное. Затем он смолк, чтобы поменять деланную улыбку на столь же деланную маску скорби и сожаления. – Но мы не совсем понимаем, как это вышло, что ты дал такое… э‑э… такое неудачное интервью.

– Нечего тут и понимать, – сказал чиновник. – Сделал он меня, вот и все. Вывел из равновесия, а потом натравил репортеров.

Корда хмуро разглядывал сцепленные на столе руки.

– Вывел, значит, из равновесия? Да ты там просто взбесился.

– Извините, пожалуйста, – перебила его Мушг. – А не могли бы мы ознакомиться с обсуждаемым роликом?

Ну кто бы мог ожидать такую независимость, внутренне усмехнулся чиновник. Брови Филиппа недоуменно поползли вверх – словно его собственный локоть взял вдруг и осмелился критиковать застольные манеры хозяина. Затем он смирился, пожал плечами и коротко кивнул. Все молча ждали, пока чемодан Филиппа принесет телевизор, установит его на столе и включит. На экране появился чиновник, встрепанный и раскрасневшийся; перед самым его носом раскачивался микрофон.

– Я выслежу его, я его найду. Где бы он ни был. Пусть забьется в самую глубокую дыру  – от меня ему не уйти!

– Правда ли, что он похитил некую запрещенную технологию?–  спросил голос за кадром. Чиновник пожал плечами и отмахнулся.

– Как вы думаете, ‑  настаивал все тот же голос, – он очень опасен?

–  Вот, сейчас, – сказал Корда.

– Грегорьян  – самый опасный человек на этой планете.

–  Я пребывал тогда в некотором стрессе…

– Почему они называют его самым опасным человеком на этой планете?  – На экране возникло мощное, словно из гранита высеченное, лицо Грего‑рьяна. В холодных, как арктический лед, глазах светилась суровая, неумолимая мудрость. – Что знает этот человек? Какие знания пытаются они скрыть от вас? Вы можете сами… –  Корда выключил телевизор.

– Лучшей ему рекламы и нарочно не придумаешь, даже за деньги.

Неловкое молчание было прервано звонком телефона. Чемодан вынул аппарат из кармана, протянул его чиновнику:

– Это вас.

Благодаря судьбу за минутную передышку, чиновник взял телефон и услышал свой собственный голос:

– Я вернулся из бутылочной лавки. Докладываю?

– Давай.

Чиновник впитал агента.