— Торрис, — тихо сказал Шаман.

Колдуна словно током ударило:

— Что так смотришь? Даже не проси! — зашипел нечистый.

— Торрис! — повысил голос землянин.

— Хоть убей — не буду! — вспыхнули огоньки глаз чародея.

— Ты же знаешь, за мной не заржавеет, — Саня перешёл к открытым угрозам.

Ялка с Драхмом притихли в ожидании развязки.

— Убьёшь меня — потеряете мальца, — посчитал нужным напомнить чародей, отступая назад и мотая головой.

Увидев, что уговаривать колдуна бесполезно, Сашка разочарованно выдохнул и уселся на землю.

— Скажи, вот чего ты так упёрся? — не понимал он. — Итак прекрасно видно, что все мы в одной упряжке, делаем общее дело и никто не собирается тебя изводить, пусть даже Нес выздоровеет. Я вижу — тебя держит совсем не страх перед вероломным убийством!

— Не стоит кривить душой, пришелец, — покачал головой Торрис. — Говоря об одной упряжке — ты лукавишь. Истинный интерес к печатям лишь у меня да у полянца. Будь у нас полный набор ключей и преддверие последней тайны перед носом — лишь тогда ты, возможно, из сиюминутного любопытства соблаговолил бы к нам присоединиться. Но ещё две печати неизвестно где, вход к седьмой мне так и не удалось отыскать, а у тебя иные цели на Поляне. Ты не собираешься тратить лишнее время на затею с тайнами богов. Как только я исцелю мальца — ты мигом испаришься из подземелий по своим делам, а его утянешь за собой, подальше от опасностей. Пусть даже добытые печати останутся при мне, как в нашем изначальном договоре — но что я стану с ними делать? Это всё равно, что вручить пятилетнему желторотику детали от войскового требушета — разве сможет справиться малолеток с таким заданием? Нет, конечно! Вот и я без вашей помощи сам никак не сдюжу. Там, в поместье, когда я только начинал, такие мысли не приходили мне в голову. Я знал чересчур мало, всё питал себя иллюзиями, надеялся на свои силы. На вашу беду, теперь я прекрасно понимаю, что без вас никак не обойтись. Мы нужны друг другу!

— Ах ты, бесстыжая тварь! — взвилась Ялка. — Да ты вздумал нами… нас… как это?

— Шантажировать, — спокойно подсказал Саня. — Но тут скорее какой-то насильный симбиоз. Неужели сам догадался, или кто-то надоумил?

— О том, что ты при первой же возможности сразу исчезнешь из подземелий, как подпольный делец при виде мытаря? — уточнил Торрис. — Нашептали местные стены.

— Устами которых глаголет некая Морена, так?

— Не знаю, не важно, — замахал руками чародей. — Просто вздремнул разок у стены, а она как возьмёт, да как огреет! Мол, не лечи ты, Торрис, этого полянца раньше сроку, не слушай пришельца окаянного. Бросят они тебя здесь одного, и будешь ты до конца дней своих бродить по коридорам в поисках печатей. Я-то не особо верю во всякие пророчества, но именно это вдруг оказалось особенно убедительным.

— Хорошо, — кивнул Саня. — А что если я дам тебе своё слово? Слово, что всё равно пойду с тобой до конца, даже если ты исцелишь парнишку?

— Слово — штука хорошая, — согласился нечистый. — Но я к словам отношусь примерно так же, как и к пророчествам — не верю. Так что не серчай, пришелец.

Шаман одарил колдуна ледяной улыбкой, которая заставила чародея внутренне содрогнуться:

— Вот оно как. Тогда я дам тебе такое слово: жизнь твоя отныне висит на том же волоске над пропастью, что и жизнь этого парнишки. Рухнет он — и ты сразу же устремишься за ним вслед, обещаю. Верить моему слову или нет — дело твоё. Но в одно из убедительных пророчеств ты всё-таки поверил.