|
Однако продолжайте. За стеной слышалась какая-то возня, и это все больше беспокоило Ардиана. Он представил себе, что отец неожиданно набросился на Горана, и теперь они борются, пытаясь добраться до упавшео на пол карабина. Возможно, отцу требуется его помощь… а он как дурак сидит здесь и слушает разговор, в котором все равно ничего не понимает. — Третий пункт: я передаю вам список из пяти человек. Они должны войти в состав правительства. Каким образом — меня не интересует. Скандербег, казалось, вообще перестал замечать, что происходит вокруг. Ардиан осторожно привстал со стула — никакой реакции. И в этот момент дверь в соседнюю комнату распахнулась. Точнее, ее распахнули ударом ноги. Шум наконец привлек внимание Скандербега — он выпрямился в кресле, воинственно выставив вперед свою пиратскую бороду. Видно было, что он едва сдерживает себя, чтобы не зарычать на наглеца, осмелившегося так бесцеремонно прервать его беседу с самим президентом республики. Ардиан замер, затаив дыхание. Через порог шагнул Горан, мазнул по нему быстрым, все замечающим взглядом, и торопливо проговорил что-то на незнакомом Хачкаю языке. Его высокая сутуловатая фигура загораживала проем двери, не позволяя Ардиану разглядеть, что же делается в комнате. — Что? — страшным голосом спросил Скандербег, поднимаясь из-за стола. — Что ты сказал? Македонец пожал плечами. — Да, босс, — с жутким акцентом проговорил он по-албански. — Он умер. Думаю, сердце. Я его не трогал, клянусь. «Папа? — подумал Ардиан. — Не может быть… Папа… Как же это?» — Прошу извинить, господин президент, — ледяным тоном произнес Скандербег, обращаясь к рации. — Я выйду на связь через несколько минут. И, не дожидаясь ответа, выключил рацию. — Он сидел на стуле, — развел длинными руками Горан. — Потом говорит: «Ох…» и начинает падать. Я хотел подхватить, но не успел. Он очень быстро упал. Скандербег мощным движением оттолкнул стол, сделал два шага по направлению к двери. Горан быстро отодвинулся, освобождая ему дорогу. В этот момент Ардиан увидел отца — тот лежал навзничь, разбросав руки, как сломанная и брошенная на землю кукла. Затем отца загородила широченная спина Скандербега — великан наклонился над телом, кряхтя от натуги, попытался приложить ухо к груди Ибрагима Хачкая. Послушал, затем рывком поднялся, зачем-то отряхивая ладони. — Ты что, старый хрен, не видел, что ему плохо? У самого сердце больное, наверняка ведь таблетки с собой таскаешь! Горан с достоинством пригладил длинные седые усы. — Мы оба немолоды, друг мой, это правда. Но ты же и сам знаешь: если хочешь обмануть того, кто тебя стережет, нет способа лучше, чем притвориться больным. Я думал, он просто хочет убежать. — Вот он и убежал, — огрызнулся Скандербег и пнул тело Ибрагима Хачкая носком своего дорогого итальянского ботинка. — Теперь уже не догонишь… Удар этот, не особенно сильный сам по себе, внезапно вывел Ардиана из ледяного оцепенения. Пусть он уже никого не мог спасти, но отомстить за смерть брата и вот за этот трусливый, подлый пинок, которым Скандербег наградил напоследок его папу, все еще было в его силах. Тем более что поводок, на котором держал его Скандербег, только что оборвался. Горан стоял к нему вполоборота, карабина у него в руке не было. |
