Потоптался у входа, прикидывая, как тут принято объявлять о себе. Постучать некуда, по тряпке звук не тот, орать через полог тоже как-то не по-деловому. Ладно, кланяться перед знатью я не нанимался, так что просто отодвинул слугу, который попытался встать на пути, и шагнул внутрь.

— О, так быстро? — Корвен оторвался от стола и уставился на сверток у меня под мышкой.

Вместо ответа я развернул не самую чистую ткань и продемонстрировал содержимое.

— Все восемнадцать, как и договаривались. По весу плюс-минус одно и то же с солью, — на всякий случай отметил это отдельно, а то мало ли перевешивать будет. А я больше восемнадцати кусков отдавать не намерен.

Барон на секунду опешил, видимо, прикидывал в уме сроки и что-то у него явно не сходилось, но руку в сверток всё же запустил. Достал кусочек, покрутил его и понюхал, потом помял пальцами, и вот тут мыло наконец отозвалось.

Медовые прожилки в глубине налились теплым светом, а лицо у барона поменялось прямо на глазах. Шел человек за деревенской поделкой, а в руках у него лежит товар, за который в столице платят как минимум серебром, и немалым, а то и золотом. От такого зрелища я и сам не удержался от улыбки. Попалась рыбка, плотно сидит на крючке, подобные лица я узнаю сразу.

Проверку Корвен устроил тут же, у бочки с водой в углу шатра. Намылил ладони, и походная грязь послушно сошла с пеной, по шатру потянуло хвоей, а барон разглядывал собственные чистые руки с плохо скрываемым восторгом.

На запах подтянулся кто-то из слуг, замер рядом и потянулся носом к куску, и вот это стало ошибкой. Корвен спохватился мгновенно, обернул мыло тканью, спрятал сверток за спину и развил бурную деятельность. Слуг вымело из шатра в три секунды, полог задернулся, а последнему из выходящих досталось персональное напутствие, мол, узнает кто хоть слово, не сносить головы.

— Да не ссы, все и так узнают, — усмехнулся я. — Такое не спрячешь. — ну еще бы, я все равно расскажу каждому, а если не поверят, еще и продемонстрирую.

— Ты же понимаешь, что за это твое «не ссы» я могу наказать тебя плетьми и буду в своем праве? — процедил барон, поворачиваясь ко мне.

— В своем праве ты будешь, когда вернешься в столицу. — Настал момент расставить границы, и упускать его я не собирался. — Не хочу тебя обидеть, но заносчивость свою оставь там, в городе или в имении. Я веду дела честно и работать готов, только покупателей здесь много, найду того, с кем мне будет комфортнее.

Он опять завис, явно не ожидал наткнуться на такую стену наглости, потом проморгался и встряхнул головой.

— Ладно, спишу это на деревенскую необразованность, — отмахнулся он. — Но мыло и правда стоящее, и ты сам это понимаешь. А значит, предлагаю улучшить условия нашей работы! Я тут посчитал и готов покупать у тебя мыло в любых количествах, причем цена возрастет, и намного! Теперь я готов брать его, скажем… за соль, но уже не два к одному, как раньше, а один к одному! Ну что, идет?

На этом барин протянул мне руку… Вот только рука эта повисла в воздухе, и я мысленно вернул должок за наше знакомство, отвечать рукопожатием не стал. Хотелось еще ляпнуть что-нибудь оскорбительное в довесок, но зачем? Человек нагло пытается меня обмануть, ценность товара он осознал с первого касания, это видно сразу. Но вот же он, готовый покупатель, стоит передо мной и сам просит торговли, глупо ссориться из-за каких-то оскорблений.

— Золотой за два вот таких куска, — произнес я без единой эмоции, и барон уже открыл рот, но я поднял ладонь. — Эту партию отдаю, как договаривались. А дальше торговаться не буду, покупатель найдется, тем более следующие партии выйдут качеством выше.

Корвен постоял, похлопал глазами, но ничего особо вразумительного так и не придумал…

— Но это же… Дорого! — помотал он головой.