Руки у нее черные по локоть, лицо в копоти, а рядом на бревнышке дрых Больд и выглядел при этом чище хозяйки кузни. Дагна понюхала пену, хмыкнула, провела ладонью по запястью, и на фоне сажи осталась полоса чистой кожи. Разглядывала она эту полосу недолго, но с явным одобрением, товар оценен.

— Вообще этот кусочек пятьдесят серебряков стоит, — улыбнулся я.

— В смысле? — глаза у Дагны округлились. — Вот этот кусочек? Так я же за те же деньги неделю горбатиться буду!

А вот это неожиданно, я почему-то думал, что для нее косметика монетами не измеряется вовсе, сколько стоит, столько и стоит. Но нет, дама она практичная, цену и труду и деньгам знает прекрасно, уважаю.

— Ты не думай, это не в счет оплаты заказов, — успокоил ее сразу. — Просто подарок. Пользуйся, а как закончится, скажи, еще дам. Совершенно бесплатно.

— Хм… — кусочек отправился обратно в тряпицу, причем с такой аккуратностью, будто там лежал не кусок мыла, а слиток серебра. — Тогда спасибо уже по-настоящему.

— И раз уж разговор пошел так хорошо… Сделаешь мне еще одну штуку? Как свободное время появится, конечно же.

— Чего, еще котел, да? — вздохнула Дагна. По лицу читалось, что посуда ей поперек горла, ей бы деталь похитрее, где подумать надо, а не листы расковывать.

— Почти. Корытце, — показал я ладонями размер. — Длинный узкий лоток, метр в длину, шириной сантиметров десять или пятнадцать. Борта невысокие, примерно с ладонь.

— Прямоугольный, что ли? Прямо совсем лоток? — она прищурилась, прикидывая в голове. — Стенки какие?

— Стенки можно тонкие, ничего тяжелого в нем вариться не будет. — махнул я рукой, — Греть буду на углях, снизу, без особого энтузиазма.

— Тогда ушки под подвес приделаю, на прутьях над жаром повесишь.

— Не, на подвесе он болтаться будет, а мне нужно, чтобы стоял мертво. — задумался, прикидывая самые разные варианты крепления котелка и остановился на самом оптимальном, — Давай на ножках?

— На ножках так на ножках, — Дагна подняла с верстака уголек и черкнула пару линий прямо на столешнице. — Ножки тонкие сделаю, чтобы под ними угли шевелить можно было. Вот такие, гляди.

— Во, то что надо! — оценил чертеж и показал большой палец.

Назначение у лотка простое, и его я озвучивать пока не стал. В корытце будет плавиться воск, а сквозь расплав пойдет волосяная нить и выйдет с другого конца уже одетой в изоляцию. Протяжная ванна, если по-умному, первый станок будущего кабельного цеха, но для Дагны пусть побудет просто странной посудиной, ей и без моих фантазий забот хватает.

Тем более, это лишь первый образец, возможно в процессе работы я замечу что такая форма неоптимальна, или придумаю какие-то другие способы нанесения покрытия, а там уже сделаем другой инструмент. Но пока так, чтобы нить было удобно протягивать, прижимать ближе к дну, и вытаскивать под небольшим углом, чтобы не над открытым огнем. То есть по центру будут угли, а в начале и в конце лотка уже нормальная температура, чтобы не расплавить нить на входе и не попортить покрытие на выходе.

На этом забрал оба котла и потащил их в сторону обжиговых ям. Варить на стене больше не вариант, там теперь слишком много свидетелей, да и места из-за рельсов осталось всего ничего, толкаешься с каждым встречным, а это отвлекает. Тут же, у ям, всё свое, огонь с углем под рукой, и никто через плечо не заглядывает.

Хозяйство у ям разложил основательно, развел огонь в свободном гнезде и притащил из дома три ведра с сотами, и соты эти до сих пор мерцали, Основа сидела запертой в каждой ячейке и подсвечивала воск изнутри ровным теплым светом. В моем ведре за эти дни натекло прилично меда, да и в двух возвращенных, от Вельта и Эдвина, на дне тоже кое-что плескалось.