— Остудил уже, переводишь добро… — забурчал он, пристраивая ведро поудобнее. — Медовуху с умом делать надо, а не разбрызгивать где попало. Тут каждая капля на счету, а он ее в котле на ветру держит, дуркобес…

Спорить я не стал, уговор есть уговор, вся медовая вода его. Да и честно говоря, самому до дрожи интересно, что за варево выйдет у Эдвина на такой основе. Старик удалился в сторону тоннеля, не прекращая напевать себе под нос, и ведро нес бережнее, чем иные носят младенцев.

Ну а я уселся у ям и позволил себе просто посмотреть, как остывает в плошке мой драгоценный слиток. Долго рассиживаться не дали, со стороны тоннеля послышались голоса, шум шагов и характерный стук сваливаемой ноши. Из-за угла по дороге один за другим выбирались мужики с вязанками на плечах, и в вязанках поблескивали серебристые прутки железного дерева, добро из дальней рощи. Ну а замыкал колонну, к моему удивлению, Тобас.

— Сюда складывайте, к жердям! — распоряжался он на ходу без надрыва. — На землю не валить, отсыреет… Всё, передохните, потом дальше понесем.

Мужики сгрузили ношу, расселись кто где, а Тобас направился прямиком ко мне.

— Я тут с просьбой, Рей. — начал он без предисловий.

— Да ну? — даже завис на пару секунд, — Мыла нет, воск заканчивается, медом не поделюсь. Сразу говорю.

— Чего? — Тобас встряхнул головой. — А, точно, это ж ты… Не, я по другому делу. Можно у тебя рубанки взять? Ну, хитрые эти, сдвоенные, которые Ольд делал под рельсы на стене.

— Эмм… — вот тут я окончательно растерялся. От Тобаса я ждал любой просьбы, хоть денег взаймы, но точно не такой. — В смысле рубанки? Тебе-то они зачем?

— Так я теперь за железное дерево отвечаю, — в голосе прозвучала сдержанная гордость. — Добыча и доставка, всё на мне. Сам вызвался, штука-то важная.

— Ты железное дерево строгать собрался, что ли? Сразу скажу, ничего путного не выйдет, даже не пытайся. Оно любую железку сожрет и не заметит.

— Да какой там строгать, — Тобас присел рядом на корточки и кивнул на вязанки. — Оно еще прочнее нашего, которое тут рубили. Да и роща там куда крупнее ближней, надолго хватит. Мы, кстати, с умом добываем, не думай. У Эдвина заранее спросили, что и как, теперь бурую глину из ручья под корни подкладываем, вроде удобрения. Крупные деревья не трогаем вообще, рубим только взрослые прутки, а мелочь оставляем расти и подкармливаем отдельно.

— Вот это грамотно, молодцы, — а про себя отметил, что бесконечный запас арматуры, похоже, у нас действительно появился, и это меняет многое. — Так всё же, рубанки тебе зачем?

— Таскать на себе тяжело, и путь неблизкий, — он мотнул подбородком на мужиков, которые растирали плечи. — И вот пока сегодня тащили, у меня идея появилась. А чего бы не проложить рельсы по земле, от рощи до деревни? Как на стене, только длиннее. Мужики согласны, они ж видели, как оно там катается, один толкает, а везет как пятеро.

Пришлось задуматься и посмотреть на Тобаса немного иначе. Сама по себе идея не нова, я про рельсы до рощи и до других лесных точек размышлял давно, но тут человек дошел до нее своей головой, глядя на собственные стертые плечи, и это дорогого стоит. Одно жаль, отказывать всё равно придется.

— Тобас, рубанки тебе не помогут, — помотал я головой. — На стене нагрузка совсем другая. Там одна баллиста, а она весит как Хорг, плюс расчет из трех человек, и на этом всё. Да и катаются там в основном во время штурма, а такое у нас случается не часто… А теперь представь, что по деревянным рельсам день за днем мотаются составы, груженные железным деревом.