— … и он сперва рычал, а потом ничего, разобрались, — гудел Больд, размахивая лапищей. — Мы с ним потом шишками в белок кидались! Он метко кидает, только шишки у него в лапе не держатся, крошатся сразу, так он их по три штуки брал…

— Больд, — вклинился я в паузу. — Я же возьму пару цветов с твоего дерева?

— Да бери, — махнул он рукой и вернулся к рассказу. — А белки, между прочим, тоже в нас кидались, у них там запасы…

Дагна только глянула на нас поверх заготовки, но молот из ритма не выбился, слушать байки под работу она, похоже, наловчилась. Ну а я сходил до цветущего дерева, аккуратно снял пару розовых цветков и пустил их плавать в ведро с жиром. Посмотрим, возьмет ли жир этот запах, и если возьмет, у особого сорта для столичных подарков появится своя изюминка.

Сурик обернулся быстрее, чем я закончил с перетопкой, и привел троих. Первой шагала немолодая бойкая тетка, за ней держалась тихая собранная женщина помоложе, а следом шел пацан, у которого руки сами тянулись потрогать все, мимо чего он проходил. У печурки я его перехватил за шиворот на полпути к котлу.

— Так, народ, слушаем сюда, — начал я, когда все расселись у площадки. — Показываю один раз подробно, дальше делаете сами. Вот зола, только лиственных пород, хвойную не берем. Вот вода. Заливаем, греем, получаем щелок.

— А чего это за щелок такой? — бойкая заглянула в котел с нескрываемым подозрением. — прям настоящий? Как на рынке продают?

Даже странно, был почти уверен, что местные знают как его делать и проговорил это всё скорее на всякий случай. Хотя вряд ли Сурик искал самых одаренных представителей общества для такой работы, тут первым пунктом шла именно низкая стоимость их труда.

— Да, точно такой же. — вздохнул я, — Запоминаем главное, щелок жжет кожу. Не трогать вообще. Обожглись случайно — сразу руки в воду, вон ушат стоит. — на этом перешел к следующему этапу, — Дальше, вот жир. Топим, чистим, процеживаем, потом щелок и жир варим вместе, мешаем долго и не останавливаясь, это самая нудная часть. Когда загустеет, сыплем соль. Мыло всплывает наверх, грязь остается внизу. Всё, наука закончилась. — развел руками, а те сидят и хлопают глазами, видимо всё прослушали.

— Зола да жир, — тетка недоверчиво покачала головой. — И за это благородные тебе платят? — я бросил быстрый взгляд на Сурика, который явно успел сболтнуть работягам лишнего, — Дурят они тебя, парень, помяни мое слово.

— Пусть дурят почаще, я не против. В общем, в первый раз показываю подробно, затем работаете сами, идет?

Возражений не нашлось, и работа закрутилась. От этой троицы мне требуется только ядро, то есть серое сырье, а доводкой и пережиром я займусь сам, эти тонкости пока не для чужих рук. Собственно, они и отличают продукт с эмблемой Рея, от любого другого куска убогого мыла. Успеть бы к следующему обозу собрать для Корвена настоящую торговую партию, и вот эта мысль подстегивала меня весь день не хуже кнута.

Первая учебная варка шла со скрипом недоверия. Щелок булькал, жир плавился в своей посудине, а запах над площадкой стоял такой специфический, что в мыло из этого варева, судя по лицам, не верил никто. Мешали по очереди, тихая молча делала что велено, бойкая сомневалась вслух на каждом этапе, а пацан крутился вокруг котлов и впитывал происходящее глазами.

Впитывал, впрочем, не только глазами, в какой-то момент он все же сунул палец в остывающий щелок, видимо, проверить, насколько остыл и правда ли жжется. Собственно, о том что жжется паренек немедленно сообщил всей округе.

— Руку в воду! — рявкнул я, и пацан нырнул пятерней в ушат по локоть.