— И всего-то?! — голос Юджина был удивлённым, и я его понимал — поляна была большой. — Это даже нечестно как-то…

— Нечестно, — согласился Басс, — надо было Олегу ещё ноги стреножить…

Я вытянул руку и поймал брошенную палку. Сказал в темноту:

— Спасибо, Тань… Ну что?

— Начали! — гаркнул Басс.

Стало тихо. Исчезли человеческие звуки. Несколько секунд я стоял на месте.

Мне было смешно.

Юджин крался мне за спину по краю поляны. Я развернулся к нему; трава зашуршала, я прыгнул вперёд. Шаг в сторону… бросок вперёд… бросок влево… палку вправо… ага! Я выставил ногу, Юджин, кравшийся мне под руку на корточках, отшатнулся… и я коротко ударил его в колено. Не сильно, но больно — Юджин вскрикнул и сердито завопил:

— Нечестно! Он видит! Нечестно жееее!!!

Кругом засмеялись. Я, тоже смеясь, сдёрнул повязку. Юджин, явно с трудом удерживая слёзы, стоял на одной ноге, держась за колено. Без малейшего раздражения я подал ему повязку:

— На. Попробуй, — он приложил повязку к глазам и. понурившись, вернул её мне обратно. — Я не вижу, но слышу и ощущаю, — пояснил я. Юджин сердито сопел. — А хочешь попробовать взять реванш?

— Я же не увижу ничего… — пробормотал он.

— Да не в этом, — я бросил Танюшке палку и повысил голос: — Дайте-ка кистень! — мне перекинули кистень — гранёную гирьку на двухметровой кожаной плетёнке с петлёй под руку. Я протянул оружие Юджину; тот его растерянно взял и выжидающе посмотрел на меня. — Не подпускай меня к себе, — пояснил я. — Как хочешь. Можешь бить, хлестать, вертеть кистень, как угодно. Только чтобы я не подошёл.

— Ого… — Юджин взвесил гирьку. — А если я попаду? Она тяжёлая…

— Попадёшь — так попадёшь, — весело согласился я, отходя. — Ну? Давай, начали!

Секунду Юджин сомневался… но потом кистень в его руке закрутился. Крутил он его быстро, однако — в одной плоскости, вертикально справа. Я метнулся влево. Юджин попытался сместить ось вращения, кистень врезался в землю, взрыв её фонтаном… Я перекатился ближе через плечо — кистень свистнул над мной, а я, вновь пнув Юджина ногой в уже пострадавшее колено, другой подсёк его сзади и, прыжком вскочив, перехватил ремень кистеня. Оп! Петля легла на запястья. Оп! Вторая охватил шею.

— Всё очень просто, — я раскланялся и, выпустив ремень, пошёл обратно к блокноту, бросив через плечо: — Продолжаем занятия. Развяжите парня…

…Юджин догнал меня уже когда я уселся и взял блокнот. Он сел рядом, потирая колено:

— Больно…

— Наверное, — согласился я, — только в бою сделают в сто раз больней. А точнее — просто убьют. Особенно если не негры, а наш брат белый отморозок.

— Мне никогда так не научиться, — Юджин сердито сопел.

— Это куда проще, чем кажется, — возразил я и вновь (не без тайного удовлетворения) отложил блокнот. — Понимаешь… Я никогда в жизни компьютера не видел…

— Ни разу?! — ужаснулся Юджин.

— Ага, — весело подтвердил я. — Вот ты старше меня и, если брать чисто физически, сильней. А я тебя сделал, как маленького, потому что… Видел, как щенки или волчата возятся? Они не играют. Они жить учатся. То же самое и здесь.