Поднялся страшный хохот. Наконец прорезался Андрей:

— Он не слышал просто ни фига!

— Всё я слышал! — возмутился я. — Ладно, я сказал. Воевать будем обязательно. Когда найдём врага, — я тряхнул головой, отбрасывая остатки дурмана и включился в проблему полностью. — Вообще-то, ребята и девчонки, — я подсел к огню поближе, — я вот что хочу сказать. Не знаю, как вы — а мне, если честно, морально тошно сидеть спокойно, пока кто-то развлекается, издеваясь над людьми. Я всех предупреждал, что со мной легко не будет, что я собираюсь восстанавливать по дороге справедливость — ради развлечения и морального удовлетворения… Сергей, — я кивнул ему, — поведёшь разведку?

— Конечно, — легко согласился он. — Кто со мной?

— Я!!! — взревел дикий дружный хор.

— Отставить!!! — перекрыл их воплем я. — Сергей, не разлагай массы… Потом решим, кому идти. Когда буран кончится…

— мурлыкал Басс, —

— он выдохнул, приглушил струны. Ингрид, прильнувшая к его спине, тоже вздохнула. — Раде, подыграй.

Македонец охотно достал самодельную свирель, продул её. Линде, улыбнувшись Видову, вытащила глиняную дудочку, поднесла к губам. Басс пощёлкал струнами, подкрутил колки. —

Я вскинул голову и замер. Печальной была музыка, и слова, падавшие холодными снежинками, не таяли в свете костра. Негромко, тоненько вступила на разные голоса свирель Раде — македонец играл, прикрыв глаза, а через миг другим тоном вплелась дудочка задумчиво глядящей в пламя Линде…

Я посмотрел на Раде — мне вдруг почудилось, что он заплакал. Но это совсем по-человечески зарыдала его свирель…

Там ещё что-то было, но я уже не слышал слов.

Больше всего на свете Сергей любил именно такие моменты. Впереди — интересный путь, рядом — друзья, ничего не тянет за душу. Он временами размышлял, почему всё-таки с такой лёгкостью ушёл обратно к Олегу. Конечно, в первую очередь — потому что Олег был друг… нет — Друг. Но ещё и потому, что, если честно, всегда предпочитал выполнять, а не командовать. И испытывал гордость за то, что выполняет точно и умело — ведь недаром именно его Олег отправил в разведку.

Андрей и Ариец так же уверенно, как и он сам, шагали в снегоступах по быстро тающему снегу между деревьев, ловко перебираясь через валежины или подныривая под них. Снег скоро потает совсем, тогда надо будет идти пешком.

Небольшой отряд третьи сутки искал следы людей. Выпавший во время недавнего урагана снег сильно затруднял поиски, полностью скрыв следы. Правду сказать, Сергей подумал бы, что тут вообще не может быть людей, если б не видел труп своими глазами.

Мальчишки почти всё время молчали — разговаривать им было сейчас особо незачем, дело своё они знали хорошо и накручивали не очень спеша километры, всматриваясь с верхушек скал и холмов в окрестности. Живности вокруг было полно. Людей — нет.

Про себя Сергей решил, что они покрутятся ещё два дня, исключая сегодняшний, а потом вернутся и будут думать. Он ещё раз проверил эту мысль, присев возле кипящей во впадине воды родничка. Зачерпнул ледяную прозрачность, отпил, посмотрел по сторонам.

Андрей свистнул и махнул рукой. Спихнув с ног снегоступы (снега тут почти не было), Сергей подошёл — Альхимович, сидя на камне, подбрасывал, улыбаясь, на ладони длинный — в палец — узкий наконечник стрелы, похожий на лавровый лист из красноватого кремня, в мелких выемках тщательной обработки.

— Обронили? — Сергей взял наконечник.