Его люди поддержали Герберта злым гулом. Я увидел, что подходит Танюшка, подставился под бригантину, потом попросил её помочь застегнуть крючки. За нами внимательно и слегка недоумённо наблюдали с обеих сторон, и я, храня спокойное выражение на лице, про себя с усмешкой отметил, как ярость всё больше сменяется недоумением.

— Что ты там сказал? — уточнил я у Герберта. — Заслужили? Да кто спорит? — я кивнул в сторону негров. — Если только вон они… Вообще, как вы думаете, — я обращался ко всем сразу, — они подождут, пока мы свои дела закончим, или сразу навалятся? — ответом мне было молчание. — Пошли, — я махнул рукой. — Пошли-пошли, сначала негры, а личные счёты потом, потом.

И, не оглядываясь, пошёл к своим.

Негры остановились в сотне метров от нас полукругом, вогнутой стороной к нам. Мы так и встали — четырьмя квадратами-отрядами.

Я достал из кобуры наган, взвёл курок. Скомандовал негромко:

— Девчонки — назад, — за спиной и по краям произошло шевеление. Слева от меня стоял Сергей. Справа выдвинулся Йенс.

Значит — всё в порядке.

Со стороны негров завыли и заухали, потрясая щитами и оружием. Йенс с усмешкой высоко подкинул ярко блеснувший меч, поймал за рукоять, подбросил снова, что-то приговаривая по-немецки. Ян, опершись левой рукой на чупагу, правой крестился и негромко бормотал. Мило подкатывал рукав. От людей Герберта кто-то заорал по-английски:

— Эй, суки черножопые, идите сюда, ближе идите, мы вам жопы на лоскутья порвём!

Американцы засвистели и заулюлюкали. Зорка, прищурившись, взводила аркебузу, закатила в ствол пулю — зеркально сверкнул подшипник.

— звонко начал Басс, и все наши дружно подхватили:

— Пошли, — скомандовал я, беря в зубы дагу, револьвер перекладывая в левую руку, а в правую перехватывая палаш…

…Негры бежали навстречу — надвигалась чёрная стена, и я, отсчитав восемьдесят шагов, начал лепить в эту стену пулю за пулей. Опустошив барабан, бросил наган в кобуру, подхватил изо рта дагу. Как раз в тот момент, когда мы сшиблись с неграми лоб в лоб.

— Господи, прости наши невинные прегрешения! — истошно заорал кто-то с восторгом и ужасом.

Хрясть! Косо переломился ятаган, алым веером кровавых брызг плеснул череп под маской. Удар! Палаш утонул между ключиц негра, скрежетнул о гортань. Блок дагой влево… Пинок коленом под щит, удар рукоятью палаша в затылок. Поворот — топор свистит прямо перед лицом, холодный ветерок овевает лоб… Встречный удар — укол дагой в горло сбоку. Закатываются глаза в щели маски… Щит наклонить вниз дагой, рубящий удар сверху вниз в левое плечо… Заклинило! Я отразил ятаган дагой — раз, другой… Слева пропеллером сверкнула корда, и негр осел вниз.

— Танька, стерва! — рявкнул я, не сдерживаясь. — Пошшшшш… отсюда!

Она не ответила, только мотнула тугой косой, наискось отражая удар ассегая в живот — конец корды полоснул по шее негра…

…Около полусотни негров всё-таки бежали. Их никто не преследовал. У меня убитых не было, хотя несколько человек получили лёгкие ранения. А вообще у нас оказались около полудюжины убитых — я толком не считал, поскольку подкатили куда более насущные дела…

…Ребята Герберта не стали даже остывать после схватки — кольцом охватили банду Гонсалеса. Те свернулись в круг лицами к врагам. Освобождённые рабы тоже были здесь. И мои ребята подтягивались…

Подошёл и я (Танюшка благоразумно скрылась с глаз).