Прямо впереди зиял пролом, оставшийся после обвала этого грандиозного памятника растительной архитектуры. Слева и справа в стене виднелись ещё проломы. Всюду у основания копились откосы трухи и гнилушек.

Сразу за стеной начинался лес, в который превратился бывший райский сад города яйцеголовых. Гидр там не было, поскольку они не могли прорыть землю на такую глубину, на какую уходила вниз внешняя стена, а ползать по поверхности ибогалы их, слава Предвечному Нуку, не научили. Хищников там тоже не было. Как и травоядных. Где-то в самой сердцевине зданий и стен города ещё теплилась жизнь, враждебная всему кроме своих создателей, и животные чувствовали это, хотя защитные механизмы сооружений давным-давно перестали действовать.

– Логово дьявола, – пробормотал я, невольно замедляя шаг перед проломом.

Толщина стены у основания равнялась примерно пятидесяти шагам. Тропа вела через пологий холм спрессованной временем и дождями трухи, слегка пружинившей под подошвами ботинок.

– Клянусь, здесь ещё бродят призраки яйцеголовых, – сказал Тотигай.

– Да, это так, – ответил Генка, почему-то позабыв вложить в свой голос хоть капельку иронии. – Число необъяснимых фантомных проявлений здесь не поддаётся учёту. Парни Феликса за шесть лет не то что исследовать – описать и классифицировать всё не успели. Но никаких реальных опасностей, кроме обвалов. Хотел бы я знать, как нукуманам удавалось выживать ибогалов из таких крепостей.

– На нас стрекала зданий и стен не реагировали, – пояснил Орекс. – Как ни прискорбно, у нас и яйцеголовых одни и те же предки. Общая родословная немало помогла нам в сражениях с ними. И мы никогда не начинали штурм городов без поддержки кийнаков. Они накладывали заклятья на корабли, а с укреплениями у них получалось ещё лучше. Скоротечная гниль, язва, парша – и вот уже готова брешь в стене.

– А мы делали проще: использовали жидкость для уничтожения растительности, – сказал я. – Раньше её применяли на железных дорогах. Действует ещё лучше заклинаний. Земные растения от неё гибнут медленно, а додхарские – почти мгновенно. Если закачать жидкость в пожарную машину и дать как следует по стене из лафетного ствола, к вечеру в ней образуется такая дыра, что…

– Стара песенка, – прервал меня Генка. – Без сопливых скользко.

– Кто бы вякал тут на счёт соплей!.. Да ты хоть раз видел «кукурузник» сельхозавиации, заходящий на город яйцеголовых под прикрытием целой стаи «Грачей» и Су-27?

– Представь себе, видел! Причём в более зрелом возрасте, чем некоторые малолетки! Но тотальное разрушение флорополисов с использованием гербицидов следует признать одним из наиболее варварских способов ведения войны.

– А почему никто не применяет уничтожители растительности против гидр? – поинтересовался Тотигай.

Я повернулся к нему, не желая доказывать Ждану, что цивилизованных методов войны не существует.

– Раньше применяли частенько, пока машины ездили. А теперь… Ты вот станешь таскать на себе распылитель с канистрой, которая…

– Да почему именно я?.. – ощетинился Тотигай. – Я не вьючное животное! И вообще не животное!

Чувствуя, что мы можем болтать ещё долго, пытаясь себя приободрить, я первым вошёл в пролом. Остальные последовали за мной, и лишь Коу замешкалась. Я вернулся и взял её за руку.

– Пошли, девочка, не бойся. Злые бяки, жившие здесь, передохли задолго до твоего рождения.

Мощная внешняя оболочка стены скрывала пустотелые внутренности, похожие на потроха заброшенной многоэтажки.