– Вы хоть наш собственный для начала усвойте!

– Не перебивай! Я хотел сказать…

– Засада! – гаркнул бежавший впереди Тотигай, резко сворачивая в сторону и бросаясь под прикрытие трёх стоящих рядом статуй.

Его возглас перекрыл винтовочный выстрел. Ждан зашатался, хватаясь за грудь. Бобел поднял пулемёт и ударил длинной очередью по скелету Геагамы, крича что-то неразборчивое. Мы с Орексом кинулись прочь с площади, по нам стали стрелять откуда-то сзади, но не очень уверенно, а затем раздался крик: «Прекратить огонь! Прекратить!..» – и всё смолкло.

Я привалился спиной к основанию ибогальского дома, спрятавшись между двух корней, и только тогда заметил, что прижимаю к себе Коу, которую тоже сюда затащил. Арбалет валялся на площади возле моего рюкзака, рядом корчился Генка. Больше никого и ничего не было видно.

Я повернулся к девушке и шепнул:

– Сиди здесь!.. Сиди тут, понимаешь? – Коу испуганно закивала, сжимая обеими руками висевший на шее амулет Имхотепа. – Никуда не ходи. Не шевелись. Я скоро.

Перебежав до другого дома, я огляделся. Ничего не двигалось, но стоило мне попытаться обогнуть здание, как послышался окрик «Стоять!», утонувший в грохоте пулемёта Бобела. Сверху посыпалась труха и рухнуло мёртвое тело.

– Не стреляйте! Это ошибка! – крикнул кто-то, и я тут же выстрелил на звук, решив, что одной ошибкой меньше, одной больше – уже несущественно. С той стороны кто-то пронзительно вскрикнул. Большой недостаток умерших ибогальских зданий состоит в том, что их пробивают пули. Иногда насквозь.

– Да не стреляйте же!.. – раздался новый призыв, в ответ на который непримиримо бухнула винтовка Орекса.

Со стороны площади, где лежал Генка, донёсся стон. Конечно они не станут его добивать. Ждут, что мы засветимся, пытаясь вытащить своего… Или сидевшие в засаде в самом деле ошиблись? Поджидали кого-то, и тут вывернулись мы. Но в городе могли быть только умники – или те, кто за ними охотился. Хотя и другие варианты не исключались.

Генка снова застонал – слабее, чем в первый раз. Следовало что-то предпринимать, пока он не умер. Нападавшие больше не осмеливались подавать голос, но меня и не интересовало, что они могут сказать, поскольку любой способен врать, когда ему необходимо выманить противника на открытое место или выиграть время. Требовалось доподлинно прояснить ситуацию, а для этого – добраться до одного из наших врагов и быстро его разговорить. Я стал соображать, как бы получше провернуть такое дельце, когда со стороны Геагамы, откуда выстрелили впервые, закричал человек.

– Я в плену! Феликс, меня взяли в плен! Здесь кербер!

– Слышишь, Феликс? – донёсся голос Тотигая. – Без глупостей, иначе я выдерну этому очкарику позвоночник из спины.

– Спокойно, нападение на вас было ошибкой! – громко сказал Феликс. Я узнал его голос – и тут же прицелился в ту сторону.

– Мы не хотим вам зла, – крикнул кто-то рядом.

– Именно поэтому один из нас и схлопотал пулю, да? – спросил я.

– У нас тоже убитый и двое раненых! – отозвался Феликс. – И одного захватил ваш кербер. Чего вам ещё? Давайте кончать.

– Сперва покажись, – предложил я.

– И ты меня убьёшь.

– Я всё равно знаю, где ты, и уже мог бы выстрелить. Выйди на открытое место, иначе не помиримся. Мне тоже нужно выйти, чтобы посмотреть, что с другом.

Долго стояла тишина. Потом Феликс сказал:

– Ну всё, вышел.

– Ты вышел куда-то не туда, – возразил я. – Не вижу тебя.