– Он мёртв, – сказал я громко, чтоб все услышали. – Мы можем ещё пострелять, но лучше кончить дело миром. Слышишь, Феликс? Вас больше, и доверять вам у нас оснований нет, так что предлагаю такой вариант: вы разделитесь. Ты и человек, застреливший Генку, – вы пойдёте с нами и похороните Ждана за внутренней стеной. Остальные останутся здесь. Сами понимаете, оставшимся лучше не хитрить, а просто ждать, когда вы вернётесь. Потом можете попытаться догнать нас и вообще делать что угодно.

– Где гарантия, что вы не захотите похоронить нас вместе с Геннадием? – спросил Феликс.

– Нет такой гарантии, дружок. Зато у тебя есть наивернейшая гарантия, что вы двое станете первыми трупами в перестрелке, если она начнётся сейчас. Тебя убьёт Бобел, очкарику свернёт шею кербер. Меня тоже убьют, но вам моя смерть не поможет. Давайте, решайте. Если есть предложения получше – вносите. Нам нужно как-то разойтись отсюда.

Феликс думал недолго.

– Согласен, – сказал он. – Ты согласен, Матвей?

– Да, – отозвался заложник Тотигая.

– Оставьте свои стволы там, где находитесь, и давайте сюда, – сказал я.

Я забрал Генкино оружие, развязал его рюкзак, и, достав одеяло, расстелил его на земле. Подошедшие Феликс и Матвей положили на него тело.

Феликс хмуро глядел, как я поднял свой рюкзак, брошенный второпях на площади. Он знал, что Книга находится там.

– Если хотите слышать моё мнение, то вы не имеете никакого права единолично владеть такой вещью, – сказал он.

– Я давно убедился, что почти каждый встречный лучше меня знает, на что я имею право, а на что нет, – ответил я. – И с тех пор, как у меня появилось что-то, что я мог назвать своим, не меньше сотни человек пытались тем или иным способом избавить меня от моего имущества, – а ведь лет мне не так много.

– Вы просто не понимаете, что попало к вам в руки, – презрительно сказал Феликс.

– Куда уж мне. И, конечно, вы и только вы способны найти наилучшее применение Книге. Думаю, мне придётся услышать это ещё не раз, и от самых разных людей, если только протяну достаточно долго… Хватит разговоров. Берите тело – и вперёд. Я пойду за вами.

– А ваши друзья?

– Мои друзья проследят за тем, чтобы за нами не последовали ваши друзья. Но одного я всё же заберу.

С этими словами я подобрал арбалет Орекса и направился к тому месту, где оставил Коу. Её там не оказалось. Я дважды громко позвал её, а когда она не откликнулась, осмотрел землю вокруг. В городе всё было покрыто слоем трухи, и даже невесомая фея из сказки не смогла бы пройти здесь не наследив.

Отпечатки ботинок Коу вели к развалинам одного из домов, где у стены аккуратно стояли сами ботинки. Дальше девушка пошла босиком, временами опускаясь на четвереньки. При виде следов от ладоней на трухе у меня неприятно защемило сердце. Неужели ушла совсем? Наверно, да. Испугалась стрельбы, вспомнила приобретённые в Бродяжьем лесу привычки и ушла. Где-то здесь, поди, и одежда валяется. Вот ведь незадача! Сроду бы не подумал, что пожалею об этой глупенькой надоеде, но действительно жалко, что ни говори. Привык уже.

Я собрался войти в развалины, ещё надеясь обнаружить беглянку, когда сверху послышался голос:

– Не скрывайся совсем, командир. Двое наших стоят на виду, и если ты попробуешь спрятаться, мы будем считать это нарушением договора.

Я отошёл назад, подальше от стены, желая рассмотреть, кто там говорит, да и слова умника нельзя было не признать справедливыми. Он лежал перед большим проломом в стене, на полу второго уровня ибогальского дома, и мне были видны только часть головы, плечо, да ствол автомата, из которого он в меня целился.