– Готово? – спросил Тотигай, когда я возвратился.

– Да. Просто так никто не найдёт, хотя… Хотя, может быть, я бы обрадовался, если б её кто-нибудь упёр и избавил нас от головной боли.

Поляна у входа в ущелье, на которой мы расположились, была большой. Солнце стояло уже высоко и стало жарко. Тень от ближайшего к нам холма сдвинулась, пока я ходил к пасеке, и мы перенесли лагерь ещё ближе к нему.

– Зря всё-таки не подстрелил того оленя, – сказал я задумчиво.

– Ненавижу тебя, Элф, – проворчал Тотигай. – Как раз в твоей манере. Отойти в сторону, побродить немного, а возвратившись, сказать полумёртвому от голода керберу: «Зря я не подстрелил того оленя». А почему не целое стадо?

– Нет, там правда был олень. У родника.

– Тогда ты вдвойне скотина.

– Всё равно мы не стали бы тратить сейчас время на вымачивание и варку мяса. А сырую оленину тебе нельзя.

Я уже полез в карман за галетами, когда на поляну из лесочка у реки выскочил заяц и весело запрыгал в нашу сторону. Нас он пока не замечал. Возбуждённый разговорами об оленях, Тотигай сорвался с места, и ему удалось отрезать зайчонку путь к лесу. Косой испуганно заметался, а кербер бросился на него, расправив крылья.

Наверно, с самого появления на свет бедному зайчишке не доводилось испытать такое потрясение. Он кинулся в сторону, потом пошёл зигзагом и принялся выписывать в траве петли. Тотигай преследовал его с яростным рыком, помогая себе крыльями на крутых поворотах. Его челюсти непрерывно лязгали в непосредственной близости от заячьего зада, подпрыгивающего прямо у него перед носом, а один раз беглец проскочил под лапами кербера, и Тотигай едва не перекувыркнулся через голову, пытаясь его схватить.

– Брось, старина! – крикнул я. – Всех калорий, которые в нём содержатся, не хватит, чтобы оправдать погоню. И у тебя потом разболится живот.

– Помоги, Элф! Ведь уйдёт же! Застрели его!..

– Сейчас. Только лыжи смажу.

Бобел, пожёвывая травинку, молча смотрел, как Тотигай гоняет бедного зайца по всей поляне.

– Не поймает, – заключил он наконец.

Зайчонок, совершив ещё один отчаянный пируэт, рванул по прямой в сторону реки. Тотигай взмахнул крыльями и прыгнул, но в результате лишь врезался в кусты в том месте, где только что скрылась его добыча.

– Не расстраивайся, – сказал я, когда он оттуда выбрался и подошёл к нам. – Заяц всё равно был маловат. Он подрастёт, женится, и они с супругой нарожают кучу детишек, один из которых в будущем достанется тебе же.

Тотигай зло глянул на меня и потребовал сразу две галеты. Я хотел отпустить ехидное замечание, но решил не накалять отношения.

Перекусив, мы отправились дальше и к вечеру вышли на берег Кривого ручья, где мне посчастливилось убить молодую лосиху. Сняв шкуру и забрав лучшие части туши, мы уже хотели идти, но Тотигай насторожился и предостерегающе фыркнул.

– Ничего не слышу, – одними губами прошептал Бобел, когда мы оказались в укрытии.

– Я тоже, – ответил Тотигай. – Но я их чую. Два человека и один ойду. Верхом. С ними кербер.

Ветер был от них, и чужой кербер учуять нас не мог. Они шли от фермы Лики, и мне это не нравилось.

– Может, рейнджеры Хака? – предположил Бобел.

– Среди них не было ойду… Сейчас всё узнаем.

И вот они показались из-за деревьев, но ещё раньше приникший к земле Тотигай облегчённо выдохнул и выпрямился во весь рост.

– Это сам Хак, – сказал он. – Опять они намазались этой дрянью.