– Давай.

Я отвязал от рюкзака Бобела притороченную к нему лосиную шкуру, которую предстояло засолить, и мы перетащили почти всё мясо в коптильню. Это был просто сруб из вершинника с печкой, дымоход в которой перекрывался заслонкой. Сухие черёмуховые дрова лежали под навесом снаружи. Быстро разделав крупные куски на ломти нужного размера, мы насадили их на крючья и развесили на протянутой под потолком в несколько рядов проволоке. Подождав, пока дрова разгорятся, подбросили сверху ещё и перекрыли дымоход.

– Как много, – сказала Лика, бросив взгляд под потолок, прежде чем закрыть дверь. – Вы должны погостить у меня подольше в этот раз. Или забирайте половину с собой. Мне одной столько не съесть.

– Отдашь собакам, – сказал я. – Мне просто везло сегодня. Сначала оленя спугнул, а потом попалась эта лосиха. Две удачи за один день. Жаль, что так бывает не всегда. Но уж убить только половину лося – это ещё никому не удавалось.

– Да! – развеселилась Лика. – Точно!

– Поэтому, когда я вижу лося в удобном месте, я убиваю его целиком, – продолжал я, тоже улыбаясь. – А ты что делаешь?

– То же самое. А потом отдаю собакам, – вздохнула Лика. – Но мои собаки могут и сами о себе позаботиться. А баловать их вредно.

Я занялся шкурой, а Лика ушла в дом. В пригоне замычала корова. Два Ликиных пса, прекрасно понимавшие, когда их присутствие необходимо, а когда нет, так ни разу и не показались с момента нашего прихода.

Наконец вернулся Бобел. Судя по времени его отсутствия, он обшарил каждую пять вокруг фермы на площади в десяток квадратных километров. Он и так всегда настороже, но в гостях у Лики становится просто параноиком. Если прибавить сюда собак, Тотигая, меня и Хака, не успевшего ещё уехать далеко, то выходило, что ферма Лики сегодняшним вечером была самым охраняемым объектом на всей нашей Старой территории.

Пирушка, которую закатила для нас Лика, затянулась до глубокой ночи. Ей непременно хотелось поговорить со всеми вместе и каждым в отдельности. Общение несколько осложнялось тем, что кто-то один дежурил во дворе.

Конечно, новый дом Лики, в отличие от старого, был выстроен по всем правилам: он стоял на пригорке, защищённый с тыла отвесным скалистым склоном. Все хозяйственные постройки располагались так, что из одной в другую можно было пройти не попав под обстрел снаружи. Впереди лежал просторный выгон, свободный от деревьев и кустарника, а траву на нём постоянно подъедала скотина. Там и здесь на выгоне мы вкопали щиты в две доски шириной, с крупными белыми цифрами, обозначавшими расстояние в метрах. Другие щиты мы сплошь замазали белым, и Лика не забывала следить за тем, чтобы не облезла краска. Спрятаться за щитами было невозможно, поскольку их легко пробивали пули. Зато человек в доме, зная расстояние до всех щитов, мог расстрелять любую движущуюся мишень даже в кромешной тьме, поскольку атакующие рано или поздно засветились бы на белом фоне.

Кроме этого, вокруг дома и в нём самом нападавших поджидало ещё несколько сюрпризов. Однако мы не хотели рисковать. Когда ты сидишь в комнате, пусть и слабо освещённой, тебе потребуется время, чтобы глаза привыкли к темноте. Другое дело дозорный, затаившийся снаружи. Он сможет вступить в бой сразу.

Так что кто-то из нас троих попеременно находился на улице. В конце концов Лике это надоело, и она вытащила скатерть во двор, постелив её прямо на земле. Еда не станет хуже оттого, что её плохо видно, сказала она, и мы все с нею согласились. А для Тотигая степень освещённости его миски вообще значения не имела.

Вокруг стояла тишина. Скотина давно заснула. Сейчас везде тихо: шуметь после Проникновения оказалось нечему, разве что ветру. Пока рувимы не наложили заклятие на технику, люди ещё умудрялись создавать немало шума и после того, как встали заводы, поскольку в Новом мире безопаснее всего было передвигаться на танках, бронетранспортёрах или, за неимением лучшего, на армейских грузовиках и джипах.