Я позволил себе расслабиться и перестал отлучаться от своей тарелки. Только Бобел изредка вставал, потягивался своим огромным телом и нырял в темноту, вскоре возвращаясь обратно. Один из Ликиных псов застенчиво приблизился к скатерти. Внушительные формы мрачного волкодава, если сравнивать с кербером, показались бы скромными, почти изящными. Он упёрся осуждающим взглядом в разомлевшего от сытости Тотигая, и тот отвернулся в сторону, виновато ворча себе под нос. Белевшее в темноте лицо Лики строго нахмурилось, но потом она сжалилась и, забрав у кербера миску, с горой навалила в неё остатков от нашей трапезы. Пёс громко фыркнул, и тут же рядом с ним появился второй, очень похожий на него.

– Ну и чего вы сюда припёрлись оба? – заругалась на них Лика. – Марш, марш отсюда! Вон туда! – И она сама двинулась в указанном ею направлении.

– Ещё много всего осталось, – сказала она вернувшись. – Хоть бы Хак заглянул, раз он близко.

– Он знает, куда мы направились и что несли с собой, – ответил я. – Копчёная лосятина будет готова не раньше чем дня через два. Вот тогда он и появится.

– А ты никогда не думал осесть, Элф? – спросила Лика. – Просто остановиться и жить на одном месте?

Я неловко заворочался на земле. Не люблю я такие разговоры.

Вот зачем она сейчас это сказала? Можно расценить как намёк, что мне надо остаться здесь, с ней, но я не мастак разгадывать всякие там намёки. Я и так не знаю, как мне с Ликой себя вести, а если полезу к ней, а она мне даст от ворот поворот, так я же со стыда помру на месте. Да и не полезу я, она мне как младшая сестра. Она же ещё, фактически, ребёнком была, когда мы с ней встретились впервые. Мало ли что теперь она выросла – мне бы и в голову не пришло смотреть на неё так, как я смотрю на других женщин… Нет, не то. Конечно, я не могу не видеть… Чёрт, естественно, я именно так и смотрю на неё сейчас, а не должен бы; давно так начал на неё посматривать – значительно раньше, чем следовало. Но я никак не могу отделить сегодняшнюю высокую статную девушку от худенькой девочки, которую когда-то перевязывал на залитой кровью траве, прислонив спиной к туше застреленной бандитами коровы. И тут же лежал её отец, которого я только что вытащил из горящего дома, и он должен был умереть через два часа; а в сотне шагов лежал труп матери этой девочки, почти разрезанный пополам автоматной очередью; а рядом Тотигай вылизывал обожжённые лапы; и я ещё не закончил перевязку, как дом рухнул, выбросив к небу тучу искр…

Ну что я могу ей сейчас сказать? «А не пора ли нам лечь с тобой в постель, крошка?»

По-другому переводить отношения с женщинами в более близкие я как-то не научился.

– Да, я же тебе подарки принёс, – пришла мне в голову спасительная мысль. – Совсем забыл, вот болван! Там, в таком чёрном пакете…

Я хотел встать, но она меня опередила:

– Сиди, сиди. Я сама принесу.

И она принесла – перевязанный шпагатом пакет и самодельную восковую свечку.

Бобел тут же появился у дома и неодобрительно уставился на пламя свечи, которая хорошо освещала и скатерть на траве, и наши лица.

– Ну что ты, Бобел? – укоризненно и виновато сказала Лика. – Это всего лишь свечка. – Он продолжал стоять, возвышаясь над ней как памятник. – Ну надоело мне всё время трястись от страха! – с вызовом продолжала Лика. – Никого ведь нет вокруг, ты уже сто раз проверил! Спокойно ведь всё?

– Вроде спокойно, – ответил он.

– Ну и не гляди тогда на меня так! Я подарки посмотреть хочу! Именно здесь, на улице хочу посмотреть!

– Да нет, я ничего, – сказал Бобел.