Их разрядники бьют как раз на тысячу шагов, после чего сгусток энергии начинает рассеиваться и большого вреда причинить не может. Поэтому нукуманы тоже поголовно влюблены в снайперские винтовки земного производства. Мой старый друг Орекс никогда не расстаётся с В-94, сделанной под штатный пулемётный патрон. Она и в сложенном состоянии длиной целых сто десять сантиметров, а в боевом – сто семьдесят, зато стреляет на два километра. Свою первую В-94, когда на её прикладе не осталось места для зарубок, каждая из которых символизировала собой дохлого ибогала, Орекс повесил на стене в спальне старшего сына. «Пусть это послужит ему уроком, – сказал он. – Предвечный Нук незаслуженно милостив ко мне – обычно воины Бога столько не живут. Но разве это не повод вдохновить мальчишку на подвиги?»

Сейчас у него другая винтовка – точно такая же. Но зарубки он делает мельче.

От размышлений меня отвлёк Тотигай. Он вышел из дому, огляделся, широко зевнул и сладко потянулся, вонзив в землю когти. Потом потянул передние лапы на себя, выворотив из лужайки перед крыльцом кусок дёрна, и направился ко мне.

– Я хочу есть, – заявил он, укладываясь рядом.

– Господи! А когда ты не хотел? Но если разбудишь Лику по этой причине, Бобел стукнет тебя кулаком. После чего похоронит лепёшку из кербера в той могилке, которую ты только что выкопал у крыльца. Будешь галету?

Он сказал, что будет, и поинтересовался, когда я перестану задавать ему дурацкие вопросы. Вытащив из нагрудного кармана одну красненькую, я потёр её между пальцами, после чего поставил перед Тотигаем ибогальскую одноразовую тарелочку с куском чего-то мясного и сложным гарниром.

– Яйцеголовые – мерзавцы, конечно, – сказал кербер, с умилением глядя на еду. – Но что касается жратвы, тут им равных мало.

Поглядел я на него – и достал вторую красненькую с голубой вместе. А что ещё делать на отдыхе? Ешь да спи.

Мы пробездельничали весь день, – а под вечер на ферму ворвались рейнджеры на полузагнанных лошадях.

– Плохие вести, – сказал Хак, слезая с коня. – Сегодня утром на Харчевню напали яйцеголовые. Мы вчера добрались туда далеко за полночь – хотели узнать новости. Вот и узнали!.. Не успели толком заснуть, как вдруг – общая тревога! Я вылетел наверх, на террасу, что над первым уровнем. Присел за парапетом, одной рукой тру глаза, другой пытаюсь пристроить винтовку в бойнице. Вместе со мной выскочили ещё человек сорок и ночевавшие в Харчевне нукуманы. Беджер орёт диким голосом, командует, и разгоняет по местам пулемётчиков, а из-за Границы – ты же знаешь, Элф, она там в двух шагах! – появляются и появляются всё новые всадники на кентаврах… Я схватил бинокль, смотрю – как из ниоткуда! Впервые я видел, как такой большой отряд атакует прямо через Границу. Эффект, я тебе скажу, потрясающий. Воздух у земли колышется, идёт мелкой рябью, и прямо из пустоты возникают летящие галопом…

– А дальше? – перебил я. Тоже хорошо представлял себе, что это было за зрелище, когда войско ибогалов вырвалось на всём скаку из-за невидимой Границы.

– Отбили мы их, конечно, – ответил Хак чуть успокаиваясь, но было видно, что собственный рассказ живо напомнил ему недавно пережитое. – Они рассчитывали, что мы не успеем закрыть ворота. Так бы оно и вышло, но Беджер приказал опустить плиты, не дожидаясь пока войдут все те, кто ночевал на улице. Стоявшие лагерем ближе всех к Границе караванщики первыми открыли огонь, но были смяты отрядом кентавров, которых яйцеголовые пустили вперёд без всадников.