– И все мы заживём счастливо, – проворчал Тотигай. – Знаешь, Элф, иногда ты бываешь на удивление туп. Я слышал весь ваш с Имхотепом разговор в общем зале. Он сказал, что яйцеголовые давно научились делать Вместилища Силы. Ещё до выращивания разрядников. И уж будь спокоен, наверняка наделали достаточно. А самое главное – разве Имхотеп говорил, что Книга одна?

Я опешил.

– Нет, но…

– Он такого не говорил. Он только сказал, что это Ключ от Колесницы Надзирателей. Один Предвечный Нук знает, сколько Колесниц всего, и Ключей должно быть столько же.

– Ты только что не верил в Нука, – заметил я, чтобы скрыть замешательство.

– Почему же… Я охотно верю в него, когда мне удобно.

Нет, всё-таки в сообразительности керберам не откажешь, не зря они такие головастые. И если б их мысли не вращались постоянно вокруг жратвы наподобие водоворота, из них вышел бы толк.

– Тогда мне тем более нужно увидеться с Имхотепом, – сказал я.

– Хорошо, – согласился Тотигай. – Но я на ферме не останусь. Бобел тоже не захочет оставаться, не надейся. Смотри, он уже собирается.

Действительно, Бобел вытащил на улицу наши рюкзаки. Таким образом, вопрос «когда выступать» был уже решён им в одностороннем порядке.

– Мы знаем, что нашествия яйцеголовых на Старую территорию не будет, – сказал Тотигай. – Они отдохнут после штурма Харчевни, унюхают Книгу и направятся туда, где ты её спрятал. Пусть Хак ставит на уши фермеров – учебная тревога им не повредит. Но Лику нам охранять нет смысла.

– Но Имхотеп тоже послал гонцов. Зачем бы он стал суетиться? – Мне хотелось подыскать возражения посерьёзнее, но их не нашлось.

– Наверно, он думает так же, как и я, – ответил Тотигай. – Больших набегов не было давно, и все расслабились. А не надо.

Мы пошли к крыльцу. Лика поднялась навстречу. Она уже всё поняла, однако спросила:

– Вам нужно идти, да?

– Как видишь. Не думай, что мы тебя бросаем. Яйцеголовые не придут сюда.

– Почему? Ты что-то знаешь?

– Долго рассказывать. Но они не придут. И если Хак опять предложит сделать тебе зачёт за провизию, ты не отказывайся.

Лика посмотрела на меня, но не стала расспрашивать дальше, решив быть практичной:

– Там ещё полно лосятины, Хаку я отдала не всё. Она не дозрела, ну да ладно.

– Оставь… Оставь себе. Когда Хак всех объедет и вернётся, он здорово проголодается.

– А ты вернёшься, Элф?

– Конечно. И платья принесу, как обещал.

Бобел сходил в дом, вышел и оглядел двор, проверяя, не забываем ли мы чего. Тотигай перепрыгнул через бревенчатую стенку на выгон и затрусил к воротам на противоположной стороне. Лика подошла совсем близко, и теперь стояла запрокинув голову, глядя мне в глаза.

– А ты когда-нибудь вернёшься для того, чтобы остаться? – спросила она.

В другое время я бы опять смутился, однако сейчас мы уходили, и чёрт его знает, что ждало нас впереди. Поэтому я просто ответил:

– Не знаю. Но я точно вернусь. Быть может, я потом снова уйду и захочу забрать тебя с собой.

– Мне не хочется бросать ферму, – сказала Лика. – Но если будешь настаивать, я пойду.

Взгляд её был серьёзным, лицо – грустным, а у меня вдруг стало легко на душе.

– А мне не хотелось бы селиться на ферме и обрастать навозом, – сказал я.