Для меня Лаллиброх стал домом в истинном смысле этого слова. Впервые увидев его, я захотела жить здесь, остаться здесь навсегда. Эта земля манила меня к себе, и я умилялась, вспоминая разные трогательные мелочи здешнего быта. Я никогда не имела настоящего дома, а здесь чувствовала себя своей. Выходит, Джейми лишился дома, будучи в нем… Как же так? Кто может вынести это?

– Мне было не по себе, одиноко, тоскливо.

Он прекратил оправдываться и лег, закрыв веки.

– Представляю, – протянула я. Меньше всего сейчас мне хотелось, чтобы это звучало упреком Джейми.

Я знала, что такое быть одинокой.

Взгляд голубых глаз был пронзительным.

– Да. Это было важно, хотя и не решающе.

Видя его состояние, сестра хотела его женить, прибегая к разным способам – знакомя с юными чаровницами, с девушками из добропорядочных семейств, с хорошенькими вдовами, мягко настаивая и прямо предлагая ему связать свою судьбу с какой-нибудь девушкой. Джейми был непреклонен. И все же, поняв, что он не может жить бобылем весь свой век, что ему очень хочется быть единым целым с кем-либо, он поддался на ее уговоры.

– Хью Маккензи был арендатором Колума. Тогда он был мужем Лаогеры. Но когда он погиб при Каллодене, она через два года вышла за Саймона Маккимми. – Саймон принадлежал к клану Фрэзеров. – От него она родила Марсали и Джоан. А через несколько лет англичане поймали его. Так он попал в эдинбургскую тюрьму.

Джейми внимательно изучал потолок.

– Саймон имел хороший дом – лакомый кусочек для них. Они обвинили его в измене. Любой хайлендер, чья собственность интересовала англичан, становился изменником, даже если не поддерживал Стюартов.

Рассказ был прерван кашлем.

– Я, можно сказать, вышел сухим из воды. Саймон же не дожил до суда. Английская корона хотела прихватить все, по ее мнению, причитающееся ей. Если бы не Нед Гоуэн, Лаогера оказалась бы на улице. Старина Нед добрался до Эдинбурга и таки утер им нос – главный дом и какая-то копейка достались вдове будто бы неотчуждаемые.

– Нед? Нед Гоуэн еще топчет землю?

Нед был адвокатом, консультировавшим Маккензи. В свое время этот маленький старичок сделал все возможное, чтобы меня не сожгли добрые охотники на ведьм восемнадцатого века. Двадцать лет назад он был стариком, но все еще жив! Мне тяжело было скрыть радость.

– Ну, англичаночка, как же ему умереть? Разве кто хорошенько погладит топором его мудрую башку. Старик крепок – он и в свои семьдесят отлично себя чувствует.

– Все еще обретается в Леохе?

Кивок Джейми, пившего воду, подтвердил правоту моей догадки.

– Нед живет в руинах, некогда бывших Леохом, если сказать точнее. – Джейми поставил графин на стол. – Но чаще он ездит по судам: многочисленные государственные изменники нуждаются в его помощи. Он помогает вернуть им собственность.

Горькая складка легла у его рта.

– Говорят, что на поле брани после окончания сражения являются вороны, чтобы есть убитых, а оставшиеся кости подбирают адвокаты-крючкотворы. – Говоря о войне, Джейми тер раненую руку. – Но должен тебе сказать, англичаночка, Нед – отличный парень, хоть и давно седой. Скольким он помог! Курсирует между Инвернессом и Эдинбургом, а подчас и до Лондона с Парижем добирается. Мы принимаем его, когда он бывает здесь проездом.

Когда Нед возвратился из поездки в Балригган, он рассказал о тяжбе, связанной с делом Лаогеры. Дженни разговорила его и таким образом узнала все, что хотела. Без ведома Джейми в Балригган было отправлено приглашение отметить зимние праздники с обитателями усадьбы в Лаллиброхе.

Стараниями Дженни усадьба сияла. Свечи ярко горели, освещая весь дом, парадную дверь венчал падуб и плющ.