Он ответил пожатием.

– Поэтому я ушел. Может, это было неправильно, может, нужно было терпеть ее выходки, чтобы помочь ей. Но мое терпение исчерпалось.

Держа его руку, я отсчитывала удары его сердца, отдававшиеся в пульсе. Все было в порядке – размеренный, именно такой, как нужно.

Джейми поднял плечи и скривился от боли.

– Плохо?

– Еще болит.

Я потрогала его лоб – горячий, но не пылающий. Джейми насупился, и я провела пальцем по морщинке меж бровей.

– В голове гудит?

– Угу.

– Хочешь чаю? – Отвар ивовой коры здорово помогал в таких случаях.

Джейми не дал мне уйти.

– Нет, не хочу. Было бы здорово, если бы ты потерла мне виски. А я бы положил голову тебе на колени. А, англичаночка?

Он вперил в меня взгляд голубых глаз, невинных и бесхитростных.

– Ха, Джейми Фрэзер, ты думаешь, что я забуду сделать тебе укол? Как бы не так!

Но я уже пересела со стула на кровать.

Он плюхнулся мне на колени, урча, как огромный рыжий кот. Я запустила руки в его волосы, поиграла с ними, а потом отбросила назад к затылку. Из-за недавней горячки затылок был потный. Мне захотелось подуть туда. Кожа Джейми покрылась мурашками.

– Ух, здорово…

Я решила для себя, что не буду ласкать Джейми, пока мы не помиримся, – сугубо деловые отношения, связанные с лечением. Но стоило ему уложить голову на мои колени, как от взвешенного решения не осталось и следа. Я водила кончиками пальцев по мощной шее и плечам, ногтем считала позвонки, очерчивала линию лопаток.

Он касался дыханием моего бедра, а я чувствовала его сильные мышцы, покорно лежащие грудой у меня на коленях. Усилием воли пришлось вспомнить о лечении. Я уложила Джейми в кровать.

– Осталось совсем чуть-чуть, пару уколов – это пара пустяков, правда же?

Убрав простыни и одеяла, я взялась за подол сорочки Джейми, не ожидая сюрприза, который он приготовил мне.

– Джейми! Ты что!.. Что у тебя в голове? – возмутилась я неподобающим поведением пациента.

– Э, англичаночка, с головой у меня все в порядке. – Он блеснул улыбкой и прикрыл глаза, сворачиваясь, как ребенок в материнской утробе. – Потому и мечтаю, как все нормальные люди. Это ведь не вредит лечению?

Я осталась в его комнате до утра. Было тихо, и мы не нарушили ночного молчания Лаллиброха. Кровать была узкой, мы едва умещались на ней вдвоем, но не пытались найти более удобное положение, принимая во внимание рану Джейми.

Ночь объяла усадьбу. В камине потрескивал огонь, за окном шептал ветер, и куст стучался об оконницу, упорно добиваясь нашего внимания, как настойчивый любовник.

– Ты поняла меня, когда я рассказывал? – перед рассветом Джейми снова заговорил о Лаогере. – Представляешь, что это такое – выбиваться из сил, пытаясь понять, что делаешь не так, и все равно терпеть крах?

– Представляю… Я знаю, Джейми, – поправилась я, думая о Фрэнке.

– Да… я тоже думал, что знаешь.

Он тронул мои волосы.

– А через время опять стать человеком. Опять делать все что хочешь, говорить что думаешь, не обращая внимания, заденет это кого-то или нет.

– Опять искренне признаваться в любви…

– Да. Опять.

Невольно я нашла его плечо во мраке ночи и умостилась там, уткнувшись носом в сильное тело Джейми.

– Знаешь, мне так долго приходилось быть кем-то, выдавать себя за другого… – Я услышала хруст накрахмаленной сорочки. – Быть дядюшкой Джейми для малышей Дженни. Братом и другом для нее и Эуона-старшего.