– Вот здесь, – по ходу рассказа он указывал, кто где стоял. – Оставили один стол с едой и виски, остальное Дженни велела вынести. Скрипач у окна, освещенный луной.

Розовый куст просился в комнату, как и в тот Новый год. Эта мысль покоробила меня, к тому же Джейми вспоминал все так живо.

– Танцы длились всю ночь. Конечно, мы танцевали в основном друг с другом. Когда рассвело, занялись гаданием; знаешь, как гадают те, у кого нет пары. Женщины делают несколько оборотов вокруг себя с закрытыми глазами. Суженый – первый, кто попадется на глаза.

Выпито было прилично, а танцы только подогрели всеобщее возбуждение. Лаогера будто бы и не хотела участвовать, мол, в ее годы это не подобает (для женщины тридцать четыре в тогдашней Шотландии – почтенный возраст), что она уже матрона, мать двоих детей. Был шум, возня, много смеялись, и по настойчивым просьбам она присоединилась к молоденьким девчушкам, желавшим найти жениха. Три оборота по часовой стрелке, выйти за дверь, снова три оборота. Разумеется, ожидания оправдались: она увидела Джейми.

– Она нуждалась в муже… Вдове трудно управиться с детьми, сама понимаешь. А я… мне нужен был кто-нибудь.

Торф в камине давал тепло, но светил плохо.

– Мне показалось, что мы поможем друг другу выстоять.

В Балриггане сыграли тихую свадьбу. Джейми стал жить там. Но не прошло и года, как он уехал в Эдинбург.

– Почему же? – Я не скрывала интереса.

Взгляд Джейми был обреченным.

– Не знаю. Я не смог ничего сделать для нее. У нас ничего не получалось, сам не знаю почему. – Он провел рукой по лбу. – Как посмотреть, так это я был виноват. Но что было делать!.. Ужинаем вдвоем, вроде все в порядке. Вдруг откуда ни возьмись слезы, стенания, она уходит. Я ничего не понимал.

Он с силой сжал пальцы в кулак.

– Что это было, что с ней происходило? Я не знал, как повернуться, что сказать, чтобы не вызвать слез, чтобы не расстроить ее. И никогда не мог угадать. Она, бывало, могла неделю молчать. Я подхожу – она отворачивается и смотрит в окно. Я снова уходил – а что было делать?

Джейми коснулся тех мест, где были царапины. Если следы от пальцев Лаогеры зажили, то мои знаки симпатии еще оставались на его шее.

– Англичаночка, ты никогда не делала так. Поэтому я был бессилен ей помочь.

– Конечно не делала. Не люблю таких женских штучек. Уж если я и обиделась, то не скрываю причины.

Он лег на кровать. Зависло задумчивое молчание. Спустя несколько минут Джейми проговорил:

– Мне казалось, что я не вынесу, если ты расскажешь мне, как жила с Фрэнком. Но, наверное, это нужно знать.

– Когда захочешь, я все расскажу. Но пока хочу послушать тебя. Ты ведь еще не все рассказал мне.

Джейми надолго умолк.

– Ей было страшно со мной. Почему – кто знает? Я делал все, что мог. Все, что любят женщины, я пытался с ней делать, пытался быть мягким и нежным, чтобы она перестала страшиться. Но мои усилия были напрасными.

Его голова заметалась по подушке, оставляя следы в пуху, которым та была набита.

– Я думал, что это ее мужья, Хью или Саймон. Может, дело было в них, но она не говорила мне об этом. Хорошие ребята. Но, возможно, между ней и кем-то из них произошла неприятность, и с этих пор Лаогера не хотела мужчин. Возможно, это последствия тяжелых родов. Но мне было так больно, когда она пряталась от меня, едва я касался ее. Что-то во мне пугало ее, а я не мог понять что.

Джейми говорил это с закрытыми глазами, воскрешая в памяти все превратности их с Лаогерой совместной жизни. Я сжала его руку, сочувствуя.

Он ответил пожатием.