– Хочешь поиграть с Бенджамином? Уверен, что у тебя получится так же хорошо, как и тогда. – Младший Джейми отдал мне сверток.

Этот младенец был похож на других: такая же мордочка с пумпочкой-носиком, такой же ошарашенный вид и размытый взгляд. Бенджамин не особо протестовал против перемещения на мои руки, по крайней мере, он молчал, а после принялся сосать палец, заняв себя этим.

Кое-кто из присутствующих не скрывал удивления, как, например, мальчик со светлыми волосами. Сидя на колене Джейми, он спросил у него громким шепотом:

– Дядя, а кто эта женщина?

– Твоя двоюродная тетушка. – Джейми был серьезен. – Тебе ведь рассказывали о ней?

– Конечно, – с готовностью согласился он. – Ей столько, сколько бабушке?

– Да, и даже больше, – стращал Джейми племянника.

Тот уставился на меня, а что-то сообразив, уточнил:

– Ты опять шутишь? У нее даже нет седых волос! И морщин тоже! Какая же она старая? Скажешь тоже!

– Спасибо за комплимент!

Парнишка был славный.

– А это точно тетя Клэр, ты ничего не напутал? – очередной племянник Джейми хотел докопаться до истины. – Мама рассказывала, что тетя Клэр умеет колдовать, что она вроде колдуньи. Но ведь у колдуний обычно на носу бородавки и все такое. А эта леди очень красива.

– Спасибо… – Мой голос стал сух. – Как же тебя звать?

Любознательный мальчишка не стал говорить и спрятал голову в рукаве дядюшки.

– Его звать Энгюс Уолтер Эдвин Мюррей Кармайкл, – Джейми взял огонь на себя и запустил руку в патлы мальчонки. – У Мэгги он старший. А вообще его все называют Уолли.

– Уолли-Сморкалка, мы называем его так! – встряла рыженькая девчушка. – Он сопливый, всегда сморкается! Всегда носит при себе носовой платок.

На такую тираду Энгюс Уолтер Эдвин отреагировал мгновенно: он оторвался от рукава Джейми, сверкая глазенками и краснея от гнева.

– Врешь, лгунья! Ведь скажи, что врешь! – распекал он девочку.

Не давая ей времени опомниться, мальчонка соскользнул с дядюшкиных колен, чтобы избить ябеду, но Джейми схватил его за шиворот.

– Нехорошо бить девочек. Мужчины так не поступают, – научал дядя родственника.

– Да ведь обзывается! И ябедничает! Ей нужно врезать как следует! Пусть знает, как называть меня сопливым!

– Что ж, справедливое замечание. А, мисс Абигейл? Юной леди не пристало так вести себя. Ну-ка, извинись. – Джейми проводил обширную воспитательную работу среди юношества.

– Но… – Абигейл пыталась защититься, но под взглядом Джейми, взыскующим справедливости, потупилась и, краснея, пропищала: – Уолли, извини.

Гордый мальчонка счел это извинение недостаточным, однако дядюшка пообещал рассказать историю на выбор, и он сменил гнев на милость.

– Дядюшка, о водяном и всаднике! – Уолли уже восторженно бегал вокруг дядюшки, забыв о недавних ссорах и обидах.

– Не-е-ет, про шахматы, как играли с самим чертом! – возразили из возившейся толпы.

Джейми привлекал детей, как магнит: они не просто вертелись возле него, но и всячески заставляли участвовать в своих играх. К примеру, сейчас мальчишки дергали его покрывало, а махонькая брюнеточка, не обращая внимания на проблему выбора истории, выползла на спинку дивана, чтобы сделать прическу дядюшке.

– Вот, смотри, как хорошо, – призвала она полюбоваться своей работой – несколькими косичками на голове Джейми.

– Мы договаривались с Уолли, стало быть, решающее слово за ним, – Джейми был непреклонен.