Гость нравился Йэлеку, хотя тот и не спешил признаваться в этом дочери. Весть о том, что Бруни сумел достичь неведомого материка, обрадовала мореплавателя, но потом смотритель рассказал о готовящейся войне и отношению к чужестранцам. Поведал о жнецах и тандрадианцах. О корнях давней вражды, тянущейся еще к тем временам, когда Демиурги вознамерились обделить Пацифиду Храмами и своим божественным вниманием, а потом возвеличили Царство Вигов. Поначалу шла торговля со Скитами, но и там что-то пошло не так. Сохранились сказания о войне Триумвирата, безраздельно владевшего землями Пацифиды, с небесными кормчими. Триумвират проиграл эту войну, распался на несколько королевств и впал в дикость. Часть волшебников присоединилась к Гильдии, сформировавшейся на Тверди. Уцелевшие в междоусобицах властители стали придерживаться политики изоляционизма.

А теперь назревала война.

Старый Йэлек видел, что его дочь влюбилась в статного заморского воина. Бруни не относился к потомственным крестьянам или ремесленникам. Через месяц после спасения чужака, смотритель увидел, как Бруни упражняется с топором. Йэлек не разбирался в воинском искусстве, но смекнул, что его гость с детства привык убивать. Не исключено, что ярл Бруни промышлял пиратством и разбойными нападениями на прибрежные поселки. Удивляться такому повороту не стоило…

Тучи сгущались.

Деревенские жители судачили о странном пришельце. Многим этот человек не внушал доверия. Ситуацию спасала нелюдимость гостя — тот не заглядывал в корчму, не посещал Лунную Церковь и не пытался завести дружбу с местными рыбаками. В общем, держался подальше от любопытных глаз. А такие вещи простым людям не по нутру.

Чурается.

Сам себе на уме.

Вот что говорилось за спиной смотрителя маяка. И что это за родственник такой, интересовались злые языки, что не пьет с нами вина да Лунным Богам не поклоняется? Иноверец, что ли?

Как-то вечером все трое собрались на террасе, чтобы перекусить, выпить горячего чайку и поболтать о всякой всячине.

— Нельзя мне тут, — заявил Бруни. — Съедят вас из-за меня, Йэлек.

— Что ты такое говоришь? — опешила Айя.

— Дело говорит, — нахмурился смотритель. — Неровен час, нажалуются королевской деснице в Таше.

— И что будет? — поинтересовался Бруни.

Смотритель промолчал.

Ясно — что. Придет жнец и разберется с семьей смотрителя. Разделает чужака. А могут и публичную казнь устроить, чтобы другим неповадно было.

— Пропадешь, — сказал Йэлек, задумчиво глядя на странника. — Акцент у тебя… своеобразный. Нет такого говора на Пацифиде, хоть тресни. Сразу начнут вопросы задавать, присматриваться.

— Такова воля богов, — пожал плечами Бруни. — Если суждено мне сгинуть…

— Перестань, — вмешалась Айя. И повернула голову к отцу: — А что мы тут забыли, папа? Ты же ненавидишь их всех. Они маме отказались помогать, разве нет? А если со мной что случится…

Оба знали, что Айю местные не жаловали. С детства ей не с кем играть. Да и замуж за сельского рыбака или корабела девушка не выйдет — слишком отличалась она от тех норм, к которым привыкли побережники.

— Поехали в Харраудар, — предложила Айя. Глаза девушки загорелись в предвкушении этого незабываемого приключения. — Там всех привечают. Они под Посторонними не ходят и воевать ни с кем не собираются. Поехали, а?

— Опять двадцать пять, — буркнул отец.

Харраудар был могучим городом-государством, отказавшимся вступать в военный союз королей Пацифиды. Правило там народное вече, а крепкие стены и современный флот не позволяли быстро склонить вольнодумцев на свою сторону. Йэлек давно мечтал о Харраударе, но боялся себе в этом признаться.