Точнее — чужака.

Над горизонтом громоздились остатки туч, но через прорехи уже виднелось солнце. Волны обрушивались на песок, пена и брызги долетали до ног Айи. Вся поверхность Океана была покрыта барашками.

Поначалу Айя решила, что перед ней — бесформенная груда тряпья. Когда же груда шевельнулась и начала кашлять, сомнений не оставалось — перед Айей лежал человек. Потерпевший кораблекрушение.

Девушка остановилась.

Человек отполз от кромки прибоя, встал на четвереньки и снова закашлялся. А потом незнакомца вырвало водой. Омерзительное зрелище, девушка ничего подобного раньше не видела. Конвульсии сотрясали тело чужака, вода толчками выходила наружу.

Айя заставила себя шагнуть вперед.

В голове мелькнула мысль, что бедолаге надо помочь. Отвести в деревню, показать лекарю или отцу. Дать чистой воды, накормить. Вот только выглядел «утопленник» малость необычно. Это был мужчина лет тридцати — мускулистый, бородатый, с длинными волосами, собранными в пучок на затылке. Одежда на чужаке насквозь промокла и была серой от грязи.

— Эй, — сказала девушка, сделав еще один робкий шаг. — Тебе помочь?

Незнакомца снова скрючило.

Когда приступ прошел, мужчина в изнеможении повалился на песок. Слова девушки, казалось, прошли мимо него.

— Тебе в деревню надо, — рассудительно заметила Айя. — Откуда ты взялся?

Она обращалась к мужчине на вакалише, официальном королевском языке. Этим наречием владели многие путешественники из приморских городов. И даже пираты. Тандрадианцы — и те ухитрились выучить вакалиш.

Мужчина попытался сесть.

Айя, забыв об опасности, подбежала к незнакомцу, ухватилась за его руку и потянула на себя. Чужак сел, поджав под себя ноги. Дышал он тяжело, взгляд блуждал.

Девушка указала на себя:

— Айя.

Мужчина понял.

Его глаза скользнули по дюнам, далеким крышам деревушки и серому небу над головой. И пригвоздили к месту Айю.

Незнакомец не владел вакалишем.

Значит, прибыл издалека.

— Бруни, — мужчина ткнул себя в грудь.

Айя кивнула.

И указала рукой на дома:

— Я отведу тебя в деревню.

Бруни не понимал ее слов, но крыши хорошо просматривались с берега. А еще «утопленник» заметил башню маяка. Лицо мореплавателя озарилось улыбкой — он знал, для чего строятся такие сооружения.

Мужчина попытался встать — его качнуло. Айя поддержала чужака, и тот что-то пробормотал. В интонациях звучала благодарность.

Они медленно побрели через дюны. От мужчины неприятно пахло, в его волосах торчали куски водорослей, борода была перемазана песком. Сапоги Бруни хлюпали при каждом шаге.

Волны накатывали на берег.

Ветер трепал волосы Айи.

Девушка считалась некрасивой по меркам своих односельчан. Слишком длинные и вьющиеся волосы. Слишком стройная фигура и нежная кожа. Тонкие кисти рук, благородная осанка. Отец почти ничего не рассказывал о матери Айи — кроме того, что она была достойной женщиной и умерла при родах девочки. Но по деревне ходили слухи, что жена смотрителя маяка родом с противоположного края Пацифиды. Если эти слухи правдивы, Айя может оказаться потомком иттрусканцев, построивших тысячу лет назад могучую империю. Иттрусканцы впервые встретились с Посторонними и поняли, что сила пришельцев сопоставима с могуществом забытых Демиургов.

Айя с отцом жила на отшибе.