Он на мгновение замирает, словно не в силах осознать происходящее, а потом коротко выдыхает, обдавая меня волной горячего воздуха. В тот же миг у меня перед глазами все плывет, сознание мутится, голова отчаянно звенит, рассыпаясь на тысячи осколков. Мир странно переворачивается, дробясь на сотни граней, некрасиво плывет, стремительно наполняясь призрачными тенями. Потом что-то больно дергает за руку…

Я тихо охаю и против воли зажмуриваюсь, изо всех сил желая, чтобы эта выматывающая тряска прекратилась. А когда перевожу дух и поднимаю голову, то с ужасом понимаю, что на туманной скале уже никого нет…

Глава 9

Новый день не заладился с самого утра.

Начать с того, что, поддавшись навеянным луной чарам, я бессовестно проспала и открыла глаза не с рассветом, как обычно, а уже ближе к полудню. К тому же просыпалась я долго, неохотно, с трудом вырываясь из объятий слишком крепкого сна. И до последнего не желала его покидать, все еще убеждая, умоляя, споря…

Я села, с трудом покрутив гудящей головой, и, встретив обеспокоенный взгляд Ширры, вяло ему кивнула.

Нет, я в порядке, повода тревожиться нет. Только соображаю туго, шевелюсь, словно сонная муха.

Кстати, пока я спала, Ширра уже успел побегать по лесу, найти и принести мой дорожный мешок, а также захватил вещи, которые оставались в лагере. Правильно, времени-то уже много. Лех наверняка решил, что я не приду, поэтому сдержал слово и тем самым избавил меня от необходимости возвращаться.

Да, пока собиралась, я все же решила, что так будет лучше. Я слишком охотно стала поддаваться луне, слишком быстро теряла рассудок и с каждым днем все легче сбрасывала человеческую личину, показываясь миру такой, какой была рождена изначально.

Когда-то мне хватало простого плаща, чтобы пережить полнолуние неузнанной. Но это время ушло. С каждым разом я меняюсь все быстрее, каждая лунная ночь отбирает у меня разум на все большее время. Что произойдет следующей ночью – не знаю. Какой я стану и что натворю в беспамятстве – неизвестно. Но теперь у меня остается лишь один путь – вперед. Одной. Туда, где меня не найдет оберон и где я никому не причиню вреда.

От воспоминания о духе-хранителе в груди что-то болезненно сжалось.

Ох. Не так я представляла себе его свободу. Не думала, что от этого станет хуже. Но пока он сам себя не простит, камень с его души так никуда и не денется. И до этих же пор, похоже, он не сумеет… а вернее, не захочет вернуться.

– Шр-р? – вопросительно проурчал Ширра, заметив, что мое и без того скверное настроение вовсе ухнуло в пропасть.

Я крепко его обняла и уткнулась носом в шею.

– Ничего. Когда-нибудь он вернется, и все будет хорошо. Я найду слова, сумею… я знаю, что отыщу его снова и все объясню…

Ширра непонимающе рыкнул.

– Всего лишь сон… – Я прерывисто вздохнула и, поймав встревоженный взгляд скорра, неожиданно опустилась на траву. Безвольно уронила руки, чувствуя, как он тревожится все сильнее. А потом неожиданно начала говорить – обо всем: о своем детстве, о Руме, о погасшем амулете и обероне; о крысодлаках, едва не утопивших меня в Березинке; о старом лекаре, спасшем мне жизнь. О том, как я попала в Тирилон. О странных снах, преследующих меня по пятам. О скованном заклятием духе, чья душа так много лет была тесно связана со мной… Все ему рассказала. Даже о том, что в скором времени наверняка перестану быть той самой Трис, которая когда-то вытащила его из плена.

Он не перебивал. Слушал терпеливо, внимательно, будто от этого что-то зависело, и привычно молчал, стараясь не упустить ни одного слова. Только горящие золотом глаза чуть сузил, едва я вспомнила про оберона и нанесенную им рану, но не зарычал.