Я тихо взвыла, боясь лишний раз пошевелиться. Всю мою тоску и уныние как ветром сдуло, на них даже времени не осталось, потому что на смену горечи пришло вполне справедливое возмущение. Я столько кар для скорра придумала по дороге, столько заковыристых слов, чтобы хоть как-то отвлечься… А он все бежал и бежал – мощно, упруго, неутомимо. В какой-то момент одним громадным прыжком играючи перемахнул попавшуюся на глаза речушку. С ходу промчался по небольшому болотцу, но не утонул и даже не испачкался. Говорят, некоторые жуки умеют скользить по воде, а еще лягушки, что придумали способ преодолевать широкие лужи. Но он-то не жук! В нем весу побольше, чем в человеке, чуть ли не вдвое! Да еще и я сверху! А этот гад даже глазом не моргнул!

Теперь понятно, почему о них никто до сих пор не слышал: такой перед самым носом пронесется, все пальцы тебе отдавит, нос откусит, а ты только ветер на лице почувствуешь и спросишь, откуда дует. Не зря ушастые сразу лапки подняли кверху, не рискнув с ним связываться – с таким свяжешься и враз окажешься под дерновым одеяльцем. Никаких костей не соберешь.

Наконец мохнатый скакун подо мной начал замедляться.

Вот и деревья замелькали пореже, вот и лучики солнца показались из-за низко опустившихся облаков. Потом стали различимы движения сильных лап, из-под когтей прекратили взлетать земляные комья. Если постараться, то уже можно было увидеть отдельные листочки, кустики, деревца. Вот и палочка какая-то проскочила, переломленная острым когтем… Хотя нет, не палочка, а вроде бы целое бревнышко, но рядом с такой тушей даже оно кажется неуместно хрупким. Потом мы пересекли небольшой ручей, куда я, засмотревшись по сторонам, чуть было не свалилась. Затем проступили пышнолистные кусты, ощутимо потянуло прохладой, затем почему-то – дымко́м, жареным мясом и специями. Наконец скорр полностью остановился и коротко рыкнул.

Я торопливо сползла с его спины, будучи пока не в силах ни говорить, ни тем более ходить. Ноги все еще подрагивали от напряжения, поэтому, оказавшись на твердом, я обессиленно шмякнулась на землю. А потом помотала головой, пытаясь избавиться от тошнотворного двоения в глазах, потерла саднящие веки и жадно хватанула ртом свежий воздух.

– Д-дурак, – пролязгала зубами, когда ко мне вернулась речь. – П-предатель м-мохнатый. Еще раз так сделаешь, п-пожалеешь, п-понял?

Ширра насмешливо фыркнул, отчего мое раздражение моментально перешло в категорию бешенства, но, прежде чем я окончательно взорвалась и наговорила гадостей, откуда-то сбоку раздался подозрительно знакомый, на редкость спокойный голос, заставивший меня осечься:

– Вы опоздали.

– Шр-р-р, – возразил Ширра, без всякого удивления взглянув на подошедшего Леха.

– Я ждал вас раньше. Что случилось? Трис возражала слишком… м-м-м… сильно?

Кот снова фыркнул, на этот раз пренебрежительно, и я вновь лишилась дара речи, потому что только сейчас соизволила оглядеться и понять, куда привез меня мохнатый обманщик: небольшая полянка неподалеку от обочины, мирно щиплющие траву кони, тяжело груженые повозки, поставленные в круг, небольшой костерок, на котором уже закипает травяной напиток, загадочно улыбающиеся лица вокруг…

– Доброе утро, как спалось? – вежливо улыбнулся Лех, мудро не дойдя до меня нескольких шагов. – Я, конечно, понимаю твою любовь к ночным прогулкам, но в следующий раз, пожалуйста, вернись пораньше. Знаешь, какого труда мне стоило убедить народ, что с тобой все в порядке и ты нагонишь нас позже?

– Опасно гулять в Приграничье ночью, – неодобрительно буркнул Яжек.