|
Правая продолжала алеть, будто свеклой намазанная. — Да вы что, издеваетесь, что ли?! — возопил вор. — Читай вслух! — Я… я не могу. — Рыска поспешно вернула письмо саврянину и прикрыла вторую щеку. — Пусть Альк. — Еще чего. У меня от первой половины челюсти сводит. — Белокосый потер подбородок, будто пытаясь избавиться от потеков чего-то липкого и приторного. — А у меня — от второй! — поспешно добавила Рыска. — Особенно там, где про ноги и дальше. — У вашего тсаревича весьма богатое воображение, — согласился Альк. — А судя по тону письма, и опыт. — Но откуда?! — Рыска переложила ладони со щек на уши, тоже раскаленные докрасна. Это для Алька как раз не было загадкой. — У нас же якобы мир. Послы постоянно ездят, и вашу сторону возглавляет младший тсарский сын. По неделе-другой живет в гостевой части дворца, дожидаясь приема, — надо ж чем-то занять свободное время. — Странно, что тсарь его отпускает, — заметил Жар. — После того, как вы старшего пришибли. — Сам нарвался, — жестко отрезал Альк. — Мне было пять-шесть лет, когда отец принимал его в нашем замке, но я прекрасно помню этого типа. Как после выразился дед, крыса в голубиных перьях. Если б еще пару лет прожил, то спихнул бы обожаемого папашу с трона и в открытую объявил нам войну. Он ехал не заключать мирный договор, а устраивать провокацию, но перестарался и погиб сам. Впрочем, не буду врать: мы тоже не собирались ничего подписывать. — Тем более странно — вдруг младший тоже перестарается? — скептически возразил Жар. — Мне кажется, что ваш тсарь как раз на это и рассчитывает. Старший сын был его любимцем, а Шарес только мозолит глаза непохожестью на брата — и внешне, и по характеру. Я с ним пару раз разговаривал — хороший парень, только уж слишком отца слушается, даже когда не одобряет его приказов. Если за последние годы ничего не изменилось, то представляю, как он сейчас разрывается между долгом и… — И?! — И ногами и дальше. — Саврянин скатал листок, засунул его в трубочку, прихлопнул ладонью пробку и решительно объявил: — Мы должны его доставить. — Кому?! — Прекрасной, бесценной Исечке, — с содроганием процитировал Альк, вспоминая, как сестра с придыханием зачитывала ему творения пораженных любовной лихорадкой поклонников, навсегда отбив охоту к подобному сочинительству. А это был один из тяжелейших случаев. — Свету его души и колодцу его. — Там вроде про колодцы глаз было, — неуверенно возразила Рыска. — Бездонные. — Смысл один и тот же. — То есть это… обычное любовное письмо?! — сообразил Жар. Альк в упор поглядел на вора и медленно сказал: — Письмо, от которого зависит судьба двух тсарств, вряд ли можно назвать обычным. — Каким боком она зависит-то? Ну влюбился наш тсаревич в какую-то саврянку… Ты ее хоть знаешь? — И довольно неплохо. — Саврянин неожиданно усмехнулся. — Хотя мне ее высочество Исенара на Исечку вряд ли откликнется. ГЛАВА 23 Крысы любят играть друг с другом, хотя дружеские потасовки нередко оканчиваются царапинами и проплешинами. |
