Эл остановилась, когда исчезло желание двигаться. Тишину разбивали звоны, хотя она уже не шелохнулась. Иллюзии звуков распались и уносились далеко. Эл взглянула на сад и задохнулась от его красоты, он расцвел невероятным числом оттенков, даже самый великий художник не нашел бы столь изысканных тонов. Пространство, на сколько хватало глаза, сияло и искрилось.

Она разглядывала эту красоту, едва касаясь пальцами перил. Взгляд упал на собственную кисть, наполовину видневшуюся из-под сиреневой ткани рукава. Эл тут же припомнила видение, которое возникло в самом начале ее появления на острове. С того момента началось ее маленькое возрождение, обретение себя в новом качестве. Она видела именно этот сад, этот фрагмент жизни. Нет, там она был другая, словно не она совсем. Эл хорошо запомнила не только увиденное, но и пробуждение. Как почувствовала разницу между дамой из видения и собой. Тогда же впервые она увидела галерею будущего дворца. Эл осмотрелась. Окружающее не повторяло в точности картину видения. Сюжет похож, но там было другое, словно картина невероятной древности. Не слишком уверенная в сходстве этих двух реальностей, Эл стала думать, как проверить себя еще раз. Ее грела надежда, что если она приблизительно воспроизвела сюжет видения, то за ним можно повторить и другие.

Она подумала о скале. Место обладает способностью воздействовать на нее. Она решила, что оказаться там самое время.

И оказалась. Впервые ее перенесло в другое место мира. После пережитого на балконе танца она еще находилась в восторженной эйфории. Волна силы подхватила ее как щепку и Эл, не приложив усилий, увидела миры. Ее носило от картины к картине, мгновения хватало, чтобы воспринять мир, его обитателей, заботы и трудности их жизни, их чаяния и надежды.

- Как красиво было утро сегодня, - говорила девушка своему возлюбленному. - Может оттого, что я так безмерно тебя люблю.

- Мудрецы говорят, что так сияет наряд покровительницы мира. Она благоволит влюбленным, - отвечал он.

- Она благословила нас?

- Да, я уверен, что так.

А потом была другая картина.

Старик присел у края тропы, перебирая свои нехитрые пожитки.

- Ты, сегодня была особенно хороша. Таких прекрасных зорь я не созерцал, сколько живу на этом свете. У меня даже возникло желание помолиться, какого я не испытывал прежде. А когда-то я давал обет служить тебе. Да забыл с годами. Ты уж меня прости. Сегодня мне особенно хочется жить.

Эл ощутила комок в горле. Она видела много картин трогательных, наполненных добром.

- Они видят рассвет. Все говорят о рассвете. О новых надеждах. Приносят клятвы или грозят врагам, что те будут наказаны с новым рассветом.

Стоило ей погрузиться в размышления - она перестала видеть. Лишь изредка до нее доносились чьи-то отчаянные призывы. Она прогнала мысли, чтобы увидеть конкретную картину. Ей очень хотелось разыскать сына Браззавиля.

Молодой человек очень похожий на того, кто присягнул ей, сидел у края придорожного колодца. Он всматривался в краски рассвета, очарованный, как многие, кто попал в поле ее зрения. Он прибывал в безмятежном состоянии, свойственном существу не обремененному воспоминаниями. Он не знал, куда ему идти, потому никуда не торопился. Мимо следовала повозка, груженная всякой всячиной, хозяин не вел животное в поводу, оно совсем не сходное с земной лошадью, более могучее и сильное, следовало за ним послушно, ему нравилось тянуть этот груз.

- Эй, ты что тут сидишь один? - спросил хозяин повозки.

- Новый день, - поздоровался молодой человек.