- Мой…

- Тихо. Ваш. Если владыка до сих пор не спрашивал о нем, то я счел возможным вернуть его.

- Я считала, что потеряла его в драке.

- Один из ваших соперников сорвал его. Терять такие вещи неосмотрительно. Жрец принес его и передал мне.

Эл была готова взять мешочек в руку.

- Нет. Постой. Положи его к мечу.

- Вам нужно носить его при себе. Всегда. Он может быть для вас единственной защитой.

Эл забрала у Браззавиля свой медальон и набросила цепь на шею.

- Странно. До сегодняшнего дня я даже не вспоминала о нем. Почему?

- Многое ли в вашей памяти связано с этой вещью.

- Я хранила его как память, и знаю о его свойствах со слов старика, что был тут в плену. Это его подарок.

- Давно он ваш?

- С детства. Я признаться не придавала ему большого значения.

Браззавиль улыбнулся.

- Его даритель на это и рассчитывал. Если вы когда-нибудь будете беседовать, обязательно узнайте у него, какую цель он преследовал.

Эл кивнула, и они молча пошли по белой дорожке в направлении дворца.

***

Эл проводила много времени на скале, а подъем на башню ей так и не дался. Она бросалась штурмовать эту загадочную высоту, но едва ли продвинулась выше, чем впервые, когда ее сопровождал Браззавиль. Попытки отнимали много сил, и Эл сочла, что будет разумно беречь их.

От визитов на скалу она стала терять ощущение себя, наблюдения за жизнью миров увлекали ее так, что она едва успевала на свои церемонии. По прошествии времени Эл заметила, что ни разу не видела картин принадлежавших, хоть намеком к миру четвертому. Браззавиль не удовлетворил любопытства исследовательницы, а спрашивать у владыки Эл не решилась. Он не жаловал ее вниманием. Лоролан сообщил, что даже Кикха избегал общения с обитателями закрытого мира, что будто бы они довольно сильны, чтобы справиться с силой великого, что Эл лично пришлось убедиться в их способностях, поэтому разговоры о них излишни. Проникнуть к ним можно только под руководством отца. Эл проявила беспокойство на счет Фьюлы, которая должна была пересечь границу довольно давно. Лоролан ответил колкими замечаниями на счет такого участия Эл в судьбе сестры. Тем разговор и завершился.

Эл прервала на время посещения скалы, но видения не оставили ее. Во время сна она часто видела обитателей мира третьего.

Потом наступил период одиночества. Выходы на балкон больше не причиняли неудобств. Общения с Милиндой Эл избегала. А Лоролан, занятый новыми заботами, не стремился нарушать ее одиночество. Эл не тревожила без нужды Браззавиля, наведываясь в его дом только по его зову. Их беседы были задушевными. Слуга с особым интересом слушал ее рассказы о прошлой жизни, о Земле, о ее беспокойном детстве. Он не высказывал никаких мнений по поводу ее приключений и злоключений. Участливо кивал, но на его лице не отражалось ни радости, ни грусти, только интерес. Сам он крайне редко делился своими воспоминаниями. Эл не покидало ощущение, что он так скуп в беседах, потому что старается не сказать лишнего, словно знает нечто, что она знать не должна.

К счастью личный опыт Эл подсказывал, что не следует узнавать то, чему время не пришло. Частые упоминания владыкой этого правила убедили девушку строго его соблюдать.

Браззавиль видел ее новую перемену. Эл стала представлять собой некое подобие местной правительницы. Ее увлечение мирами говорило о том, что любопытство переросло в участие. Он все чаще слышал от замечания на счет форм правления и уклада жизни, то сетования на религиозные культы. Он слышал суждения весьма зрелые.

Было еще одно обстоятельство, которое он подметил. Она терялась в этом мире, он временами переставал ощущать ее присутствие. Она освоила мгновенные перемещения, что сделало ее неуловимой для него.