- Чем медленнее зарастает рана, тем меньше она тревожит меня потом. Мое тело должно справляться само. - Эл погладила руку на перевязи. - Это останавливает меня от прогулок по мирам. Я слишком рьяно взялась за дело, я не могу отследить последствия деятельности. Нужно подумать.

- Скажи себе, что экспериментируешь.

- Это не эксперименты, Лор.

- В основе ты ничего изменить не сможешь. Много раз тебе повторял, и не устану повторять. Ты просто ребенок, ощутивший силу, ты играешь ею, как игрушкой. Когда тебе надоест эта забава, ты найдешь другой способ развлечения.

- Ты так уверенно говоришь про игру и развлечения. Может быть, ты играешь. Я - нет.

- Ты слишком увлекаешься событиями, тебя затягивает их череда, ты им следуешь, балансируешь, стараешься течь в них. Тебе дозволено все менять одним движением. Точно, в соответствии с законом.

- Удобно рассуждать тут, а ты пробовал сделать в мирах? И без нашей деятельности довольно разрушений. Сам ты никогда не делаешь, ты манипулируешь разумами, чтобы они исполняли твою волю. Я считаю подобный способ насилием.

- Вот поэтому ты и ходишь с разбитым плечом. Ты не можешь все делать сама.

- Я не делаю сама, я вмешиваюсь, если проблему некому решить. А на счет первооснов соглашусь. Все меры, что я предпринимаю, подобны латанию маленьких дырок в тонущем корабле. Отец обходит в беседах тему первопричин.

- Ну, еще бы, - Лор состроил многозначительную гримасу. - Первоосновы не в твоей вотчине.

- Лор, что ты знаешь о странниках?

- Этот вопрос не дает тебе покоя со времен состязаний.

- У меня много вопросов. Я видела смерть, но не присутствовала при рождении, даже в видениях я не созерцаю появление на свет новых смертных.

- Она не созерцает, - передразнил Лоролан. - Я не хочу говорить о странниках, и тебе советую избегать этой темы и их самих. Встреча с одним из них может резко изменить течение твоей жизни или сделает тебя несчастной.

- Так трагично?

- Тебе не дано их узнавать, что обезопасит тебя и от их влияния и от недовольства отца. А с рождениями ты еще столкнешься. Не торопись. Пока я замечаю лишь твое любопытство, но не вижу ни малейшего желания участвовать в процессе.

Эл нахмурилась, Лоролан рассмеялся.

- У тебя своеобразный юмор, - заметила она.

- А знаешь, что я заметил. Ты никогда не называешь меня братом. Значит ли это, что ты меня не считаешь братом?

- При такой проницательности мог бы не спрашивать.

- Мне не нравится, что ты считаешь меня другом. Я вообще не могу им быть.

- Повторю слова одного моего действительно друга. Я терплю тебя.

- Это не так. Твое терпение давно переросло в созерцание, в любопытство, даже в участие. Эл, мне всегда нравилось, как ты проявляешь страсть.

- Страсть опасна.

- Даже великие не избавлены от нее. Я припоминаю, как Кикха преодолевал притяжение к тебе. В мире смертных форм страсти особенно хорошо проявляются. Я с наслаждением любовался его муками.

- Кикха? Ко мне? Это был не он. Я ему интересна как соперник.

- Тем не менее, Элли. Тем не менее.

- Все эти страсти затерялись в потоке времен. Они дымка над горизонтом.

- А тот смертный тоже дымка? - Лоролан улыбнулся. Ответ ему не нужен, достаточно видеть ее сейчас. - Он в большей мере, чем я называется другом. Нет, Элли. Это ты стараешься думать о нем в таком качестве. Эту дымку над горизонтом ты не торопишься развеять.

Она замолчала.

- Напоминать о нем тебе тоже доставляет удовольствие, - сказала она, не поднимая глаз. - Думаешь, что напоминания укрепят наши отношения.

- Мне интересно наблюдать, как ты стремишься развеять одни иллюзии и усердно хранишь другие.