Мало того что она должна появиться на людях в полуобнаженном виде, да еще и с распущенными волосами! Тогда женщина ей помогла заплести толстую косу.

Патриция вышла из лавки в полуобморочном состоянии. Стивен стоял к ней спиной.

— Вот ваша сеньора, — сказала женщина.

Стивен повернулся и застыл на месте при виде Патриции. Он с шумом втянул в себя воздух. Его глаза медленно скользили по ее фигуре. Они проследовали от обнаженных плеч к округлой груди, затем к тонкой талии и гладким бедрам. Далее его взгляд продолжил путь по длинным ногам к обнаженным кончикам пальцев. Казалось, он не пропустил ни одной впадинки, ни одного изгиба ее тела.

Наконец он встретился с ней взглядом. Она прочитала в его глазах одобрение и страсть, затаившуюся в темно-синей глубине.

Он явно ее желал! Совершенно очевидно! И это придало ей уверенности, в которой она нуждалась. Не важно, что скажут дамы в Бостоне. И не имеет значения, как воспримут ее в светских гостиных Виргинии. Главное — одобрение Стивена, которое она отчетливо прочитала в его глазах.

Патриция ему улыбнулась. Это была улыбка Евы, искушавшей Адама, улыбка обольстительницы Цирцеи, очаровательная, манящая улыбка влюбленной женщины.

— Ты невероятно красива, Тори. Гораздо красивее, чем я предполагал, — хрипло произнес он, явно потрясенный.

И его глаза убеждали ее в правдивости его слов.

Стивен купил ей еще пару соломенных сандалий и опустился на колени, чтобы обуть их. Взявшись за руки, они гуляли по улице вдоль лавчонок под яркими вывесками, свисающими с соломенных крыш.

С чисто женским любопытством Патриция останавливалась, разглядывая пузырьки с духами. Стивен взял один и, несколько раз понюхав, отставил.

— Ты пахнешь гораздо приятнее, Тори.

В одной из лавок Стивен обнаружил пару чудесных черепаховых гребней, украшенных жемчугом, и после недолгого пререкания с Патрицией они оказались в ее волосах.

Она, в свою очередь, старательно искала подходящий подарок для него и наконец нашла вырезанную из дерева фигурку для его каюты, а также бутылку коньяка, изготовленного французскими монахами в высокогорном монастыре.

Патриция нашла также серебряный поднос для свадебного подарка Барбаре и Тому, а Стивен купил им шерстяное одеяло.

Бродя по улицам, они останавливались у торговцев съестным и пробовали их яства. Они отведали аппетитного цыпленка с ананасами и перцем, завернутого в банановые листья, и не смогли устоять перед соблазнительным ароматом еще теплых бананов, запеченных с сахаром и корицей.

Они пили лимонад из высоких стаканчиков и ели тонкие ломтики апельсина, сваренные в сахаре и хересе, и как дети смеялись, когда обильный сок стекал по подбородкам.

Наконец, нагулявшись вдоволь, они вернулись в лавку, где Патриция переоделась в свое платье перед тем, как вернуться в гостиницу.

— Я должен проверить, как идет погрузка, — неохотно сказал Стивен, когда они остановились у двери ее комнаты. — Скоро вернусь, и мы вместе пообедаем.

— Чудесно, — согласилась она, украдкой зевая. День был очень утомительным.

— Подремли немного, пока я схожу, — усмехнулся Стивен. — Но не забудь запереть дверь, — добавил он из предосторожности.

Патриция кивнула, уже расслабившись. Стивен поцеловал ее в лоб, и она проскользнула в свою комнату. Он подождал, пока не щелкнет задвижка, повернулся и ушел.

Патриция без сил упала на кровать и заснула, едва коснувшись головой подушки.

Когда она проснулась, в комнате было уже темно. Патриция быстро зажгла свечу, когда колокола на соседней церкви начали отбивать время. Она ужаснулась: было уже девять часов. Она проспала весь вечер. Почему Стивен ее не разбудил?

Патриция поспешно надела ситцевое платье с круглым вырезом, отделанное кружевами.