Очередное доказательство в виде укушенного пальца у Егора подхлестнуло в опакляпсинцах начавший было угасать интерес к Антихристу.

— Все, — сказала со знанием дела Антонина. — Подрос наш Антихрист. Будет теперь людей грызть.

Егор расхаживал по деревне с гордым видом и всем демонстрировал укушенный палец.

— Ничего, — утешали его односельчане. — За веру пострадал. Святое дело. Вроде как теперь в святые можешь подаваться. Сам Антихрист на тебя взъелся. Видать, насолил ты ему крепко.

Правда, чем Егор мог так уж насолить Антихристу, никто не знал. Вряд ли добрыми делами, каковые за Егором вроде не числились. Но укус есть укус. Егора угощали водкой, а он за это в сотый раз пересказывал историю с Кузей. И конечно, в его интерпретации все выглядело более устрашающе, чем было на самом деле. Оказывается, он просто сидел на лавочке, никого не трогал, а тут откуда ни возьмись появился Кузьма и, хищно улыбаясь, укусил его за палец. На этом месте рассказ заканчивался, и Егор гордо демонстрировал место укуса. Ему наливали водки, и он, тяжело вздохнув, ее выпивал. Надо сказать, что ранка от укуса была такая маленькая, что Егору перед каждым таким визитом приходилось расковыривать ее, чтобы придать ей товарный вид. В итоге она становилась все больше и зарастать не собиралась.

— Надо же, — охали бабы, глядя на палец. — Вот он, укус сатанинский ядовитый. Не затягивается.

— Да, Егор, — вторили бабам мужики. — Он у тебя вроде даже еще пуще распухает. Сходил бы ты к врачу, не ровен час гнить начнет.

Но к врачам Егор не собирался. Ему как потерпевшему везде и наливали, и закуску давали. Кто ж от такого счастья добровольно откажется? Главное, чтоб рана была видна. А уж об этом он позаботится.

Одновременно с увеличивающейся в размерах раной обрастал новыми леденящими кровь подробностями и рассказ Егора. Вот уже и не просто «откуда ни возьмись» появился Кузя, а вроде как из-под земли выкарабкался. Вот уже и не просто за палец укусил, а предварительно хриплым голосом Егору скорую смерть напророчил.

Бабы охали. Мужики качали головами. Вскоре и сам Егор стал верить в то, что напридумывал. Горько плакал, роняя пьяную голову на стол. Причитал хнычущим голосом. Бил себя в грудь. Говорил, что все равно от веры своей не отступит, пусть его даже сто Антихристов будут терзать. А придя домой, ковырял, морщась от боли, подзатянувшуюся рану, чтобы на следующий день история повторилась. Так бы оно и шло, если бы через неделю такого самоистязания палец действительно не начал гноиться. Стала побаливать рука, потом поднялась температура, началась тошнота. Сначала Егор подумал, что просто где-то паленой водкой траванулся, но пил-то он только у односельчан и не один. А такой реакции ни у кого не было. В итоге он не вытерпел и вызвал скорую. Скорая добиралась почти четыре часа. Санитары приехали злые и пьяные, однако самовольничать не стали — отвезли в больницу. Там Егору поставили диагноз: сепсис или, проще говоря, заражение крови. Укушенный, правда, к тому времени был уже без сознания. Собрались было что-то делать, назначать комплексное лечение, промывать рану, но так ничего и не успели. Не приходя в сознание, Егор помер.

В Опакляпсино эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Мало того что Антихрист напророчил Егору скорую смерть, так, оказывается, ее еще и сам своим укусом вызвал. Не успели опомниться, как подоспела и другая новость. Из райцентра. Акушерка, что Кузю принимала, из окна выпала. На самом деле Нина Ивановна полезла окна мыть, вот и поскользнулась, но кого это интересовало? Главное ж — выпала!

Из категории мелкой и досадной неприятности Кузя плавно перешел в категорию большой и непоправимой беды.