|
Матери запретили взрослым дочерям заглядывать в этот страшный дом, прежде чем они не наденут, спереди и сзади, фартуки. Парни и мальчишки также пытались протиснуться туда, где, раскрывшись, лежала Сарра. Но женщины преградили им дорогу. Кто-то наткнулся на стул, на котором стояла плошка со светильным маслом, и огонек погас. Попытались снова зажечь светильник огнем от печки, но в давке пролилось масло. Те, кто находился внутри, хотели выйти. Толпа снаружи рвалась в дом. В дверях была давка, образовалась пробка — не войти и не выйти. Все это было похоже на всеобщее безумие. Падали парики и чепцы, рвались платья. У одной женщины рассыпались бусы. То и дело раздавался чей-нибудь резкий голос. Мрак нагонял на Сарру страх, к она стала выкрикивать слова на двух языках — слово по-еврейски, слово по-польски.
— Зачем вы погасили свет? Я еще жива, я не в гробу еще! Зажгите свет! Где Яков? Где Яков? И он меня покинул. Он забыл свою Ванду? — Кто такая Ванда? — спросил кто-то. — Света, света! Я умираю! — надрывалась роженица. Нашли лучину и зажгли ее. Огненные тени заплясали по стенам. В полутьме лица выглядели искаженными. Повивальная бабка, которая было вышла, снова протиснулась сквозь толпу. — Что с тобой? Что за Ванда? Тужись, доченька, тужись!… — Он слишком крупный, слишком крупный! Он удался в своего батеньку! взывала роженица по-польски, — он рвет мои внутренности!… — Кто ты такой? Как ты вселился в Сарру — спросил кто-то. Роженица выждала мгновение. Вдруг она поняла, что она натворила. Она выдала себя и Якова! Схватки временно прекратились, и она лежала, оцепеневшая, облитая потом, с мокрыми волосами, опухшими губами и набрякшим носом. Неимоверная тяжесть сковала ее. Ноги были словно бревна. Пальцы рук будто разрослись. Ванда уже знала, что такое вселившийся дух. Она не раз слышала, как женщины говорили об этом. — Кто ты? Как ты вселился в Сарру? — повторился вопрос. — Вселился и все тут! — сказала Сарра. — А тебе что? Уходите отсюда! Уходите, разойдитесь! Вы мне здесь не нужны, все вы мне враги! Кровные враги!… Все это она говорила по-польски. — Кто такая Ванда? — Кто бы она ни была, уходите отсюда! Дайте мне спокойно умереть! Прошу вас! Сжальтесь надо мной!… Схватки возобновились. Она закричала не своим голосом.
4
Снова повалил народ. Но вот появился Яков. Кто-то поспешил сообщить ему, что в Сарру вселился нечистый дух. Он кое-как прорвался сквозь толпу. — Что здесь делается?! Что здесь происходит?! — закричал он с ужасом и возмущением. — Нечистый дух говорит из нее, — отозвался кто-то, — он говорит по-польски, его зовут Ванда… Яков отшатнулся. — Где бабка? Губы Сарры насмешливо искривились. — Бабка мне не поможет, — произнесла она по-польски, — твой сын слишком большой для моих бедер. Мы оба уйдем туда… — и Сарра мотнула головой в сторону кладбища. Яков застыл на месте. Он не знал, что ему сказать. Все было потеряно. Чувства боли и позора лишили его языка. — Спасите ее, люди, — воскликнул он. — Спасите ее!… — Никто меня уже не спасет, Яков — бормотала роженица. — Мне давно уже говорили домашние, что годы мои сочтены. Теперь я вижу, что правда была их. Прости меня, Яков, прости. — Кто ты? Откуда родом? — спросил кто-то. — Приведите раввина, приведите раввина! — настаивала какая-то еврейка. — Нечистый дух можно изгнать! — Слишком поздно, слишком поздно! — не унималась роженица. |
