-  Я хочу ее, - сказал один из парней.

    -  Право первенства за мной, - ответил герой дня, - но я не жадный, со всеми поделюсь!

    Широкая душа! В ответ его приятели шумно возликовали. Лежа на спине со связанными, подтянутыми веревкой вверх ногами, Донна беспомощно извивалась.

    -  Ну, а как вам моя добыча? - спросил тот, что у загона слинов поймал Лену. Зажав в кулаке привязанный к ее лодыжке повод, он отступил на шаг и, наклонившись, повел рукой, приглашая полюбоваться полуобнаженной Леной. Должна признать, тут тоже было чем хвастаться. Такие девушки этим увальням попадаются не каждый день. Как-никак собственность воина.

    -  Ну и как же нам судить, хороша она или нет? - спросил кто-то из зрителей.

    -  А вот так! - сдернув с ее бедер остатки одежды, предложил другой. Взрыв смеха. Лена была дивно хороша.

    -  Но она стоит! - все упорствовал первый.

    -  На живот или на спину? - с готовностью откликнулся удачливый охотник.

    -  И так, и так! - закричали несколько голосов.

    Одно ловкое движение - и, послушная привязанному к лодыжке поводу, Лена уже в горизонтальном положении. Победитель с гордостью демонстрирует ее стати в разных ласкающих мужской взгляд позах. Гориане говорят, что оценить по достоинству красоту женщины можно, лишь когда она распростерта у ног мужчины. Юнцы с возгласами восхищения захлопали себя по бедрам. Но вот они повернулись к Донне. Та вскрикнула. С нее тоже сорвали одежду. Лодыжки по-прежнему связаны.

    -  В круг, к факелу! - закричал кто-то.

    -  Вставай, девка! - скомандовал Лене ее повелитель. Вся в грязи, она кое-как поднялась на ноги.

    -  Еще троих поймать осталось, - послышался голос. Одну - я знала - поймали еще до этого. Я сама слышала крик несчастной. Кто она? Донна и Лена попались на моих глазах. Если осталось всего трое, значит, где-то успели схватить еще одну из нас - неизвестно кого.

    -  Давайте оттащим этих к факелу, - предложил кто-то из юнцов, - свяжем хорошенько и поищем остальных.

    Двое, у которых добыча была уже в руках, заколебались.

    -  Можете их угольком пометить, - увещевал, указывая на Донну и Лену, их товарищ.

    -  Ладно! - решился первый.

    -  Согласен! - гаркнул второй.

    Лену, дергая за привязанный к левой лодыжке поводок и придерживая за правую руку, повели прочь. Донне повезло меньше: ее, со связанными ногами, просто поволокли по земле на веревке. И вот уже вся процессия - и преследователи, и угодившие к ним в лапы беспомощные жертвы - исчезла в проеме улочки.

    Дрожа, я замерла в темноте среди свай. Не хочу, чтоб меня поймали!

    В мозгу созрел отчаянный план. Крадучись, стараясь держаться в тени, где бегом, где ползком, я двинулась в темноту, пытаясь по возможности пробираться под хижинами, между сваями. Дважды совсем рядом прошли люди с факелами. Каждый раз я испуганно кидалась во тьму. Потом пришлось броситься на землю ничком. Не дальше чем в десяти ярдах я увидела Чанду. Пролетела мимо как сумасшедшая, кинулась вдоль по улице. На запястье - обрывок веревки. Около фута длиной, с петлей на конце - видно, привязали, чтобы вести в круг. Я замерла, вжавшись в землю. Следом за ней появились двое с факелами.

    -  Я первый ее заметил, там, в хижине, - говорил один. - Первый прижал ее к полу и надел веревку.