Она прикоснулась к его браслету.

– Мы можем это снять? – спросила она.

Он покачал головой.

– Нет, – сказал он, – но все остальное в твоем распоряжении.

Она сняла через голову его майку, затем потянулась к пряжке на его ремне. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить ее, но она обнаружила, что не может продолжать раздевать его, когда он плавно снял с нее лифчик и наклонился, чтобы провести языком по ее груди. Ее ноги мгновенно подкосились, и она позволила ему взять инициативу в свои руки. Она будет заниматься любовью с мужчиной, который знал в этом толк.

Позже она лежала в его объятиях, погруженная в ощущение мира, которое было несвойственно ей и оттого ново. У них не было непосредственно полового акта. На этом настоял он, так как она не принимала противозачаточные таблетки. Жаннин восхитилась его самоконтролем и была благодарна ему за это. Вместо этого он доставил ей удовольствие руками и ртом, и она ответила ему тем же.

– Спасибо, – сказала она.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

– За занятие любовью? – спросил он.

– Нет, за рождественский подарок. За то, что вернул к жизни меня и Софи. За то, что напомнил мне, что по-настоящему важно.

Простой совет Лукаса изменил то, как Жаннин жила последние несколько месяцев. Каждый день она стала находить время, чтобы заняться чем-то веселым со своей дочерью. Она отказалась от всех курсов лечения, которые могли продлить жизнь Софи еще на несколько месяцев лишь для того, чтобы сделать эти месяцы жизни несчастными. И она начала спорить с Джо по поводу лучшего медицинского лечения Софи. Он не разделял ее новообретенного отношения к жизни, а именно получения удовольствия от каждого мгновения, и просто безучастно смотрел на нее, когда она пыталась объяснить ему это.

Сейчас же, увидев, как машина Лукаса заезжает на стоянку небольшого аэропорта, Жаннин спросила себя, как можно получать хоть какое-то удовольствие от такого дня, как сегодня, когда Софи потерялась в лесу, больная и, без сомнения, ужасно напуганная.

Она пересекла гудронированную площадку, чтобы встретить Лукаса. Выйдя из машины, он крепко ее обнял.

– По-прежнему никаких новостей? – спросил он.

– Никаких, – вздохнула она.

– Прости меня за вчерашнюю ночь, – сказал он, держа ее и прижавшись губами к ее виску. – За то, что я не был с тобой. Я знаю, это, должно быть, выглядело так, будто у меня есть нечто более важное, но…

– Все нормально, – прервала его она. – Я знаю, что ты был бы со мной, если бы мог.

– Ты очень понимающая женщина.

– Ладно, проехали, – сказала она, не обращая внимания на комплимент. – Давай просто поднимемся в воздух.

– Смогли собаки снова взять след Софи? – спросил он, когда они парили над местом аварии.

Оно выглядело совершенно по-другому, нежели несколько дней назад. Машины больше не было; дождь принес с собой молодую поросль, и свежая зелень прикрывала большую часть обгоревшей земли.

Жаннин покачала головой.

– Пока нет, – сказала она. – Они предполагают, что дождь мог смыть ее запах. Но я заходила в трейлер, прежде чем ехать в аэропорт этим утром, и Валери сказала, что они все еще пытаются найти его. Они не сдались.

– Им же лучше, – сказал Лукас. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Если бы они сдались, им пришлось бы узнать, что такое гнев Жаннин Донохью.

Полетев прямо на запад от места аварии, они увидели ручей, у которого собаки взяли – и потеряли – след Софи.