– Таким образом, ты полагаешь, что он нанесет быстрый удар и скроется? – спросил Билл.

Дмитрий кивнул.

– Никакая иная тактика не имеет смысла. Он надеется прожить достаточно долго, чтобы использовать деньги, которые мы предлагаем ему. При условии, конечно, если будет одобрено увеличение суммы, которое он требует.

– Что значит один лишний миллион? – спросил Хенриксен, сдерживая улыбку.

Итак, оба считают такую большую сумму тривиальной, увидел Попов, и снова столкнулся с фактом – они планируют что‑то чудовищное, но что?

– Как они хотят получить деньги? Наличными? – спросил Брайтлинг.

– Нет, я сказал им, что деньги положены на номерной счет в швейцарском банке. Я могу организовать это.

– У меня отмыто достаточно денег, – сказал Билл, обращаясь к своему боссу. – Мы можем заняться этим уже завтра. Если хотите.

– Это означает, что мне придется снова лететь в Швейцарию, – недовольно произнес Попов.

– Устал от перелетов?

– Я все время летаю, доктор Брайтлинг. – Попов открыто вздохнул. Смена часовых поясов изрядно утомила его, и он решил, наконец, продемонстрировать это.

– Зовите меня Джон.

– Джон, – кивнул Попов, и впервые, к своему удивлению, заметил на лице босса что‑то, похожее на сочувствие.

– Я понимаю тебя, Дмитрий, – сказал Хенриксен. – Поездка в Австралию – это боль в заднице.

– Что значит вырасти в России? – спросил Брайтлинг.

– Это труднее, чем в Америке. Больше насилия в школах. Я не имею в виду серьезные преступления, – объяснил Попов. – Постоянные драки между мальчишками, например. Драки за превосходство над другими, как это бывает у мальчишек. Власти обычно закрывают на это глаза.

– Где ты вырос?

– В Москве. Мой отец тоже был офицером государственной безопасности. Я получил образование в Московском государственном университете.

– По какой специальности?

– Иностранные языки и экономика. Первое оказалось весьма полезным, тогда как второе совершенно ненужным. Экономика по‑марксистски! Сами знаете – бредовая идея!

– Вы выезжали за город? Знаешь, вроде бойскаутов, как у нас, все такое.

Попов улыбнулся, пытаясь понять, куда ведет этот разговор и почему они интересуются этим. Но он решил поддержать тему.

– Это было одно из моих лучших воспоминаний детства. Я был тогда пионером. Мы поехали в совхоз. – А знают эти янки, что такое совхоз, вдруг подумал Попов и перевел: – Государственная сельскохозяйственная ферма. Мы работали там в течение месяца, помогая убирать урожай, жили на природе, как говорите вы, американцы. – И тогда же, вспомнил, но не сказал вслух Дмитрий, в четырнадцать лет, он встретил свою первую любовь, Елену Иванову. Интересно, где теперь она? Его охватил короткий приступ ностальгии, когда он вспомнил ее тело в темноте, его первое завоевание... Брайтлинг заметил его отстраненную улыбку и принял ее за то, что ему хотелось. – Это тебе понравилось, правда?

Ясно, что им не хочется слышать про его любовные завоевания.

– О да. Я часто задумывался над тем, как было бы хорошо все время жить в таком месте, солнце светит тебе в спину, а ты работаешь в поле.